Начало пути

Поляков Влад

– Отступить! Переговоры!

Услышав четкий приказ, хирдманы отхлынули довольно быстро, не забыв по такому случаю прихватить не только раненых товарищей, но и однозначно мертвые тела. Знали, что противники не полные дебилы и рисковать бить отступающих не станут. А то ведь можно и на озверение полное нарваться, когда впавшие в кровавое безумие берсерка режут уже всех под корень, не особенно различая объекты. Враг и ладно.

***

Недолгое затишье, этакая пауза между двумя приступами шторма. Снова два строя, клин

и шилтрон, только последний теперь и вовсе не смотрится. Людей для него практически не осталось, всего двадцать с небольшим и это учитывая раненых, способных держаться на ногах, сейчас наспех перетягивающих свои раны. И нам и им понятно, что добить - дело недолгое и не шибко хитрое. Но мы почему то не добиваем, а напротив, хотим говорить.

Выхожу вперед, прикрываемый пятеркой хирдманов с ростовыми щитами. Рядом, на всякий случай, Змейка, ну а Гуннар с Яром пусть следят за отрядом да отслеживают возможное появление кого-то постороннего. Я же планирую поговорить.

– Эй, ромейское посольство, кто там у вас главный?

Недолгое молчание, а потом вперед выходит один человек. Позади него еще один, с незапоминающимся лицом. У первого оружия нет, одежда хоть и дорожная, но явно богатая, могущая принадлежать исключительно клирику высокого ранга. Второй... пожалуй, тоже лицо духовное, но гораздо более незначительного ранга.

– Глава посольства я, смиренный епископ Михаил, посланный в эту лишенную света истинной веры страну патриархом Николаем II Хрисовергом, - говорит нервным, злым, но без тени страха голосом фанатика первый на ромейском, после чего кратко бросает второму.
– Переводи!

– Толмач не нужен,- ухмыльнулся я, вспоминая растасканный на цитаты фильм. Мда, чуть было не оговорился. Вот была бы непонятна произнеси я вместо 'толмач' слово 'скрипач'.
– Уж если в состоянии читать Аристофана и Тацита в подлиннике, то и с твоей речью, ромей, справлюсь. Итак, я, ярл Хальфдан Мрачный, владетель Трагтон-фиорда, предлагаю не лить кровь дальше, а договориться.

– О чем, русс?

– Договор прост. Ты отдаешь мне половину своих людей по моему выбору, а также все бумаги которые я сочту интересными. Учти, воины мне совсем не интересны. После этого можешь продолжать свой путь. Иначе... Сам понимаешь, мы убьем всех, кто нам не нужен, а оставшиеся все равно будут пленены, да и порученная тебе патриархом миссия окажется проваленной. Даю минуту...

– Но я...

– Минуту, ромей. И вообще, как говорил один известный деятель: 'Горе побежденным'.

Положение у нас было беспроигрышным. Даже на фанатизм ромея была своя козырная карта. Как любой истово верующий, епископ Михаил просто обязан был выполнить поручение чтимого им духовного начальства, то есть патриарха. А раз так, то из двух вариантов он обязан выбрать тот, который позволит выполнить полученный приказ. Ну а перспектива сдать своих... Их бог им все прощает, достаточно лишь исповедаться да словесно покаяться. Знаю, слышал да видел многократно.

Примерно это, только другими словами, я и высказал Змейке, когда та предположила возможность прорыва. В ответ на это девушка презрительно фыркнула:

– Странные они, ромеи...

– Они другие, как и исповедуемая ими вера.

Слабости, обращенные в ядовитую силу. Сейчас этот Михаил готов даже родному брату голову отрезать, только чтобы его пропустили доставить послания в Константинополь. На этом я и строил свое предложение. А странности их поведения для нас. Ты еще не раз увидишь и ужаснешься той пропасти, что нас разделяет. Впрочем, минута истекла.

Понимал это и епископ. Морда лица у него была, доложу я вам, кислая прекислая. Но очевидным был факт, что он согласится на выдвинутое предложение, хотя поторговаться попытается.

– Возьми деньги, русс, а также заемные письма. Тебе дадут по ним много золота.

– Не интересует, - отмахнулся я от такого никчемного предложения.
– Золото, что при тебе, я и так возьму по праву победителя, а заемные письма не требуются.

– Не говорю про своего базилевса, он далеко. Но твой великий князь Владимир близко, а ему обязательно расскажут, кто виновен в случившемся. Даже если ты перебьешь всех нас, это не останется тайной.

– Ты не поверишь, епископ, мне до этого нет никакого дела. И князь Владимир, играющий в подленькие игры с вами, ромеями, мне не указ. Итак, - ухмыльнулся я, - ты явно решил и остаток своей охраны погубить. И вместе с другими посольскими людьми воспользоваться моим особенным гостеприимством. Потому...

– Я согласен, проклятый варвар!
– выкрикнул ромей, сверля меня взглядом, в коем не было ничего, кроме кристально чистой ненависти.
– Но твоя душа будет вечно гореть в аду. А твоя Русь все равно склонится перед нами. Не перед базилевсом, а перед единственно верным учением, что принесем вам МЫ. И купола наших храмов будут твоим детям и внукам великим символом нашей силы.

Вот так... Слушай, Змейка, слушай. Ты ромейский язык понимаешь, пусть и не так хорошо. Я своими требованиями, бескомпромиссностью и неожиданным для епископа знанием его родной речи вывел его из состояния душевного равновесия. А фанатик в таком состоянии срывается с катушек и начинает говорить ровно то, что у него на уме.

Впрочем... По его мнению, риска практически не было. Дружинники, выделенные Владимиром для охраны посольства, явно не владели ромейским, а значит, ничего и не скажут. Збавно, однако. То, что среди моих хирдманов имелся с десяток тех, кто худо-бедно, но понимал сказанное сейчас епископом. Еще один небольшой, но довод для тех, с кем я буду говорить впоследствии. Сейчас же надо было торопиться.

– Ну что ж, епископ, всех своих выводи сюда, буду выбирать. А заодно, если хотите избежать процедуры обыска себя родимых, выгружайте из сумок и карманов все ценное, важное и нужное. Все согласно уговору.

– Я прикажу...

– Отлично, - повернувшись в сторону своих ребяток, я приказал.
– Два десятка сюда. Искать бумаги, ценности. А, не мне вас этому делу учить. И еще. Тела обыскать, брони и оружия не лишая, а лошадок поймать. Тоже на предмет поиска чего-то полезного и интересного для нас. Поняли? Тогда действуйте, времени мало.

Закипела работа. Ну и мне было чем заняться. Выбором нужных элементов на предмет последующего допроса и предъявления заинтересованным лицам в качестве свидетелей.