Начало Игры
Шрифт:
Из всех слушавших царственную речь придворных один лишь секретарь-распорядитель императорских учебных занятий, учёный сановник девятого ранга, не был поражён и перепуган зрелостью и решительностью слов юного императора. Почти не скрывая ехидной улыбки, он сидел, поглаживая сафьяновый переплёт огромной книги «Деяния великих императоров», которую регулярно читали маленькому властелину Алвиурии последние две недели кряду. Такой оборот дела не оставлял никаких надежд на проволочки. А столичные покровители Данвигарта ещё не догадывались, что дни их сочтены, ибо посланцы из Лаганвы, везущие им богатые подношения от мятежника, арестованы по дороге и уже вовсю скрепят перья писцов, записывающих их показания. Не знал ничего этого и
— Встать! Построиться в две шеренги! Мужчины направо, женщины налево!
Пленники, коих на опушке леса возле дороги было собрано человек пятьдесят, негромко загомонили, не торопясь, поднимаясь с мягкой травы.
— Смотри! Вон Тифард, видишь! — тихонько толкнула Ламисса Гембру в бок.
— Вижу! Не показывай, что узнала. Потом поговорим… чтоб эти не пронюхали.
Никого больше из своих среди пёстрой компании захваченных видно не было.
Две шеренги выстроились друг против друга. Здесь были крестьяне, горожане, слуги, бродяги и даже двое купцов. Один из воинов прошёлся между шеренгами, сосчитав пленников по головам.
Тем временем к нескольким стоящим на дороге повозкам прибавились ещё три. Из самой пышной и разукрашенной вышел коротышка с огромным широким мечом в серебряных ножнах на поясе и вразвалку направился к пленникам. Это был даже не коротышка, а настоящий карлик. Сквозь наброшенный нараспашку длиннополый малиновый, расшитый жемчугом кафтан виднелось огромное, величиной с тарелку золотое украшение, которое вместе с массивной цепью скрывало тщедушную грудь её владельца. Бритое лицо карлика имело грубые и крупные черты, а в коротких чёрных волосах серебрилась густая проседь. Рядом с ним, будто специально для контраста, шагал высоченный верзила в варварской одежде, но тоже с обилием золотых украшений. Судя по всему, он был из тех варваров, что уже давно прижились на окраине империи и отчасти переняли стиль и манеры жителей метрополии, сменив дикие повадки необузданных степняков на неумелое подражание офицерам алвиурийской армии.
— Интересно, кто это так сурово прицепил недомерка к мечу? — вполголоса хмыкнула Гембра.
По шеренгам прокатились сдержанные смешки.
— Я — Атималинк из рода Литунгов, друг и партнёр сиятельного Данвигарта! — рявкнул карлик тяжёлым хриплым голосом, напоминавшим собачий лай. — Всем понятно?! А это, — он похлопал по животу стоящего рядом верзилу, — Хатмимупт, по прозвищу Серебряное Блюдо. Если будете его так называть — он не обидится. Всем понятно? А у вас теперь имя одно — товар! Всем понятно?
В напряжённой тишине карлик прошёлся туда-сюда между шеренгами, и слышен был только шорох травы, по которой волочился его неподъёмный меч.
— Разъясняю подробности! — продолжил Атималинк, выдержав эффектную паузу. — Все мы, а также и те, кто присоединится позже, дружно и организованно направляемся в Энмуртан, где вы все столь же дружно и организованно будете проданы в рабство. Всем понятно?
Ламисса в отчаянии закрыла глаза. Полуостров Энмуртан давно пользовался дурной славой по всей стране. Резко врезающийся в море на фоне ровной береговой линии, он не входил в территорию Лаганвы, а имел самостоятельный статус. Соединяясь с большой землёй узким перешейком, Энмуртан был почти неприступен с суши, чем и пользовались его правители. Законы империи на полуострове практически не действовали. Губернаторы открыто покровительствовали пиратам и давали убежище преступникам и авантюристам, стекавшимся туда со всей страны и окрестностей. Получая огромные барыши от хорошо налаженной индустрии незаконной работорговли, правители Энмуртана просто откупались от любых имперских инспекций. А в последние годы, видя слабость столичной власти при малолетнем императоре, они перестали соблюдать даже видимость приличий. На невольничьих рынках Энмуртана в один день могли быть
— Довожу до вашего сведения, — продолжал карлик, — что сиятельный Данвигарт отменил все законы метрополии на территории провинции Лаганва, так что жаловаться вам некому.
— Этого Данвигарта на кол посадят! — тихо процедила Гембра.
— Но нам это не поможет, — печально проговорила Ламисса.
— Ладно, не страдай. Глядишь, выкрутимся…
— За попытку побега… — гавкал карлик, — палки по пяткам. Всем понятно?! За вторичный побег — клеймо на лоб и цепь. А это, сами понимаете, значит, что на то, чтобы попасть с рынка в хорошие руки, надеяться нечего. За плохое поведение — продадим по дороге на каменоломню. Всем понятно?! Вот так! Я всё сказал. Теперь будете иметь дело с Серебряным Блюдом. Ему и расскажете, кто такие, что умеете делать, и всё такое прочее. Чтоб мы знали, кого как продавать. Да, чуть не забыл! Нет ли среди вас тех, за кого родственники могут дать приличный выкуп?
Оба купца дружно шагнули вперёд.
— К повозке! Отдельно поговорим. А ты, — ткнул он хлыстом в грудь долговязой худой девушке, которая была раза в два выше его, — будешь моей наложницей.
Вновь раздались осторожные смешки, быстро стихшие под свирепым взглядом карлика. Он махнул унизанной перстнями ручкой и зашагал прочь.
— Сейчас будет обед, — пробасил Серебряное Блюдо, — а пока что я перепишу ваши имена и род занятий. Подходить по очереди. Ты! — он указал пальцем на первого стоящего в шеренге мужчин.
— Придумай другое имя. На всякий случай, — шепнула Гембра подруге.
Ламисса с обречённым видом кивнула.
— И вообще, чем меньше они будут знать, тем лучше, — закончила Гембра, бездумно следя за двумя солдатами, которые втаскивали на поляну большой чан с варёными бобами, ухитряясь при этом не выпускать из рук корзин с хлебом и вяленой рыбой, а ногами катить перед собой бочонок с водой.
— Варвары! — вздохнула Гембра, подняв голову к небу.
Глава 32
— Нам надо идти догонять братьев, — Станвирм рассеянно обвёл глазами пыльную деревенскую площадь, на которой он ещё недавно произносил свою страстную речь, и затем открыто и прямо взглянул в лицо Олкрина.
— Как плечо? — будто не заметив его взгляда, обратился тот к Ирсинку.
— Ты хороший парень, Олкрин, и руки у тебя умелые. Быть бы тебе лекарем.
— А главное, твоё сердце открыто Добру, — продолжил Станвирм.
Они немного постояли, молча глядя друг на друга.
— Ты можешь пойти с нами, если хочешь, и тогда свет Истины снизойдёт и на тебя.
— За вами стоит сила… Я это вижу… Может быть, и вправду, на вашей стороне Истина… Но я останусь с учителем.
— Тебе решать. Да сделает Бог так, чтобы твой учитель научил тебя Добру. Прощай.
Олкрин долго смотрел вслед удаляющимся всадникам, не отрывая глаз от пыльной дымки, взбиваемой копытами. «Если хочешь стать хозяином своей жизни — постигни, прежде всего, две вещи. Во-первых, научись отличать знаки судьбы от игры случая, и тогда, выбирая путь, ты пойдёшь по тому, который уже предначертан тебе в тонком мире. А во-вторых, выбирать должен не твой разум, а тот, кто знает про этот предначертанный путь и которого разум должен разбудить. Главное — будить осторожно и, конечно, потом не спорить» — эти слова Сфагама крепко врезались в память ученика. «А в чём главная загвоздка?» — спросил он тогда. «А главная загвоздка здесь в том, что предначертанных тебе путей в тонком мире может быть несколько. Тут уж и тот, кто знает, может запутаться».