Начала
Шрифт:
– Совершеннейшая правда, Регент, – подтвердил маг и, обратившись к Вайрану, добавил: – За усердную службу и беспрекословное повиновение, друг мой, мы будем щедро вознаграждены!
Амин был поражен – Вайран, для которого дисциплина всегда была основной проблемой, из-за чего его то и дело наказывали во времена учебы в Гарме, Вайран, который не признавал никаких авторитетов и только из-за лености не спорил с магами, обучавшими юных учеников, – готов был слепо прислуживать этой парочке! Однако следующие же слова его друга объяснили все:
– Все, что мне
– Хватит болтать! – Камил посмотрел на Милисенту. – Ты уже в третий раз приводишь меня на эти развалины – и что толку? Или ты надеешься, что этот старый хрыч сдохнет сам?
Магесса покачала головой:
– Архимагистр, хотя и выглядит немощной развалиной, один из самых могущественных магов, живущих ныне… Разумеется, Регент, я не намерена ждать еще полсотни лет, пока силы не покинут его. Но и спешить мы не должны – первая же наша оплошность может стать для нас последней! С помощью Сердцегона…
– Мне надоело слышать это название!
– Я называю его так, как привыкла. – Голос Милисенты стал ледяным. – Или ты раскроешь нам его истинное, эльфийское имя?
– Мне оно неизвестно, – нехотя признался Камил.
Тон эльфа стал заметно спокойнее. Похоже, ссориться с магессой он не собирался.
– Жаль. И еще больше жаль, что ты почти ничего о нем не знаешь. Мы с Феором около двух лет изучаем свойства Сердцегона – хотя из-за нескольких чересчур любопытных молодых волшебников когда-то едва его не лишились.
– Мы не хотели помешать… – робко начал Вайран.
– Говори только за себя! – обернулась к нему Милисента. – Да, ты образумился вовремя, подруга твоя присмирела, однако этот Амин продолжает совать нос не в свое дело – и того и гляди лишится его вместе с головой!
– Мы еще посмотрим, кто расстанется с головой первым, – возмущенно пробурчал себе под нос Амин.
Сердцегон, о котором говорили Милисента и Камил, очевидно, и был тем загадочным артефактом, обнаруженным у Феора и Ульре, когда они в склепе Фаллиев заставляли покорного Вайрана подчиняться своим приказам. И именно этот Сердцегон исчез позже из хранилища Гильдии – по-видимому, его выкрал сбежавший Феор.
Но, быть может, Вайран и сейчас околдован? Амин присмотрелся к другу – нет, он совсем сейчас не походил на ту безвольную куклу, в которую его превратили тогда в склепе Фаллиев.
Судя по разговорам, теперь подобная участь ждала Архимагистра Торуса…
Но вмешиваться сейчас было безумием – волшебнику пришлось бы сражаться с четырьмя противниками… Хотя… Если Вайран все-таки вспомнит былую дружбу и встанет на его сторону, их будет двое против троих. С Феором, которому два года назад помогал Ульре, он тогда справился только благодаря Элениэль. Конечно, сейчас силы Амина возросли – но ведь и Феор наверняка мог чему-то научиться… Вернее, много чему – если верить словам Камила.
И разумеется, Милисента и Камил – в том, что их могущество превосходит его собственное, волшебник нисколько не сомневался. Итак, выскочить сейчас из-за
Все эти мысли стремительно проносились в голове Амина одна за другой. Итак, теперь он твердо уверен, что Милисента затеяла заговор. Искать ее тайную лабораторию было уже ни к чему – возможно, в подвале дома магессы и не было никакой лаборатории – просто оттуда начинался подземный ход к этому залу. Оставалось рассказать обо всем Архимагистру Торусу, который, как теперь стало очевидно, не был причастен к Ордену Света, и убедить его допросить свою помощницу. В том, что Торус сможет узнать истину, волшебник не сомневался.
Да, было еще кое-что, что обязательно надо было сделать Амину… Выбраться отсюда! А для этого нужно сидеть очень тихо – чтобы его не заметили.
– Чем ближе мы к нашей цели, тем осторожнее должны быть, – продолжала между тем Милисента. – Например, тебе, мил… Регент, не следовало бы столь открыто ходить по городу. Не забывай, тебя разыскивают!
– Ты прекрасно знаешь, что я справлюсь с любым! – гордо заявил Камил, но, вспомнив о чем-то, неохотно поправился: – Почти с любым. И потом, я набрасываю капюшон.
– Я не сомневаюсь в твоем могуществе, Регент. Однако сейчас в патрулях со стражниками часто ходят маги Гильдии – и не по одному. В любом случае шпионы могут быть повсюду.
Амин насторожился.
– Мне ли не знать! Ты и сама знаешь, дорог… Владычица, что я приставил одного из своих… своих учеников следить за твоим домом – чтобы мы могли быть уверены в том, что нам никто не помешает в такой момент, как этот! Странно, однако, – несколько озадаченно добавил Камил, – но я не чувствую свои «глаза» уже с полчаса!
– Наверное, выпил больше, чем мог осилить, – ты ведь говоришь об этом пьянчуге, как его там зовут… – впрочем, это не важно! Но я имела в виду совсем не его. Представляешь, служанка, которую я недавно наняла, тоже пыталась залезть, куда ей не следовало… Впрочем, теперь она отлично послужит нашему делу!
– Это та самая эльфийка? – брезгливо спросил Камил. – Я не удивлен. Она мне сразу показалась подозрительной – странно, что ты вообще взяла ее! Но что ты с ней сделала?
– С ее телом – ничего. А вот душа ее теперь находится здесь! – не скрывая торжества, Милисента показала небольшой стержень, чуть длиннее ее ладони, со сферическим навершием.
Стержень (вероятно, это и был Сердцегон) светился пульсирующим голубоватым светом – словно в такт биения чьего-то сердца. Кажется, именно этот амулет видел когда-то Амин в руках у Ульре. И теперь в нем была заключена душа Зелины! Несчастная девушка!
Но что можно было сейчас сделать, чтобы помочь ей? Единственное, что пришло в голову волшебнику, – это изо всех сил сдавить оставшуюся у него половинку амулета-сердца. Быть может, Яла уже передала вторую его половину Элениэль. Тогда, узнав, что он пытается пробраться в подвал Милисенты и попал в беду, эльфийка все-таки придет ему на помощь и спасет свою сестру.