Наблюдатель

Буянов Николай Анатольевич

И так, шаг за шагом, постепенно я добрался до последнего участника всех событий. Вернее, до их первого, главного участника.

Я перевел дух.

–  Я добрался до того единственного человека, у которого было сколько угодно времени для совершения убийства Стефана Сайко. Человека, которого робот Матрешка по указанию его хозяйки Изы Бромберг подпустил к себе и позволил уничтожить. И, наконец, человека, который абсолютно точно знал, что в намеченное время все, кроме радиста, покинут коттедж и отправятся на поиски Адели Ларченко.

Широким шагом я пересек вестибюль и подошел

к Ианну, сидевшему на подлокотнике кресла.
– Встаньте, - сухо произнес я.

–  В чем дело?
– недоуменно спросил он.

–  Встаньте!
– рявкнул я.

Ианн медленно выпрямил ноги. Я грубо оттолкнул его плечом, нагнулся над Аделью и быстрым движением защелкнул на ее кистях металлические наручники.

Несколько мучительно долгих секунд она смотрела на меня. Глаза ее были широко открыты. В них не было ни капли страха и удивления. Возможно, в глубине души она знала, что это произойдет.- То, что должно было свершиться, свершилось. Круг замкнулся, будто змея, кусающая себя за хвост. Карма.

И тогда Адель Ларченко закричала. Тонко, пронзительно длинно, перемешав в своем диком зверином крике ярость, обреченность, торжество и бездонную боль, ослепляющую, будто вспышка молнии…

Эпилог

Правда, только правда…

Я обожал это место. Имея чуточку воображения, вполне можно было представить себе, будто ты остался один на целой планете. Все человечество вместе с настоящими и мнимыми достижениями цивилизации барахталось где-то там, за бортом моего ковчега, среди волн.

Здесь же воздух был напоен лишь пением птиц и шумом громадных вековых сосен. С вершины холма открывался прекрасный вид на круглое озеро, блестевшее на дне каньона, пустое сейчас, в будний день, и заполнявшееся по выходным любителями коричневого загара, водных лыж, виндсерфинга и гонок на глиссерах.

Я смотрел на озеро, сидя в кресле-качалке на террасе миниатюрного домика, спрятанного на холме среди сосен. Это была моя берлога. Моя крепость, куда я иногда временно отступал под натиском непобедимого противника - жизни. Здесь я готовил себе еду из полуфабрикатов, колол дрова старым как мир топором, топил камин и любовался природой через окна-стены, которые становились прозрачными от хлопка в ладоши.

Последний раз мой дом видел меня в конце прошлого года, я приезжал сюда отдохнуть и приготовиться к очередному заданию. Чаще бывать мне здесь не приходилось, и, если бы стены умели удивляться, они бы обязательно удивились тому, что их хозяин живет среди них вот уже больше месяца и уезжать, похоже, не собирается.

Под вечер озеро становилось розовым и гладким, словно пирожное с глазурью. Последние дни этот образ возникал у меня частенько, потому что, приехав сюда, я полностью отказался от сладкого (которое обожал) и от кофе с молоком (без которого просто жить не мог). Временами у меня появлялось сильное до тошноты желание плюнуть на диету, которую я сам себе установил, и заказать линии доставки что-нибудь этакое, но пока еще воля или склонность

к мазохизму брали верх. Надолго ли?

По озеру скользила одинокая глиссерная лодка. С холма она казалась игрушечной, и я сперва не обратил на нее внимания, но лодка пристала к берегу, заглушив мотор, оттуда вылез маленький человечек и стал взбираться на холм по крутой тропинке.

Я понятия не имел, кто это, но твердо помнил народную мудрость «береженого бог бережет». Поэтому в следующую секунду мое кресло на террасе уже пустовало, а я сам с готовым к применению бластером в руке скользил среди папоротников, стараясь не производить шума.

Сумерки медленно поглощали лес. Человек передвигался легко и неслышно, несмотря на некоторую тучность в фигуре. Силуэт его казался размытым на фоне черных стволов сосен, прямых и длинных, точно направленные в небо радиоантенны.

Он спокойно, руки в карманах брюк, обогнул дом, вышел с противоположной стороны и заглянул на террасу. Если это был мой убийца, то он вел себя крайне беспечно. Человек постоял немного, принюхиваясь, затем критически осмотрел чашку с остатками зеленого чая, которую я оставил на сервировочном столике, и потрогал ладонью спинку кресла, проверяя, теплая ли она.

–  Не шевелиться!
– тихо приказал я, легонько коснувшись его затылка стволом бластера.
– Нагнись и положи руки на стол.

–  Привет, Максим, - сказал шеф Центрального отдела Службы безопасности.
– Ты за этот месяц нисколько не изменился. Пополнел разве что. Можно сесть?

Я опустил оружие.

–  Я не ждал гостей.

–  Ну, чай - то хоть у тебя найдется? О кофе я уж не говорю, вижу, ты на диете.

Он кивнул на тренажерный комплекс у дальней стены.

–  Держишь форму?

–  Почти нет. Больше плещусь в озере. Тренажеры постоянно напоминают о дисциплине, а я хочу просто пожить в свое удовольствие.

–  Да?

Шеф шутливо толкнул меня в плечо. Толчок был совсем несильный, но такой точный, что я ласточкой перелетел через свою качалку. Шеф моментально оказался сидящим на мне верхом, придавив меня к полу. Я извернулся и начал проводить прием, стараясь сбросить с себя тушу соперника, но тот разгадал мой замысел, легко освободился от захвата и налег на меня уже как следует. Я встал на мостик и почувствовал, что железная хватка шефа ослабевает. Я рванул посильнее, уже предвкушая победу, но мой соперник, без малейшего сопротивления поддавшись на мое движение, развернулся вокруг своей оси. Я по инерции перекатился на живот, и мои руки в одно мгновение оказались скованными за спиной знаменитым захватом техники ниндзюцу «Восьмирукая богиня».

–  Сдаюсь, - проговорил я.

Мы оба сидели на полу, среди жуткого беспорядка, глядя друг на друга.

–  А ты ничего, - сказал шеф, приводя в надлежащий вид свой костюм. И без всякого перехода добавил: - Адель Ларченко освободили. Два дня назад.

–  Где она?

–  Ианн увез ее на Трантор, подальше от Земли. И правильно сделал.

Я заказал через линию доставки ужин на двоих. Шеф настоял на том, чтобы ужин был скромным. Ему не хотелось искушать меня.

–  Ты не собираешься возвращаться?