Наблюдатель
Шрифт:
– Ложись!
– крикнул Петр, и Илья послушно сполз на пол.
Изящный столик буквально взорвался, разлетевшись в щепки от пуль из бандитских обрезов. Дядя вдруг как по волшебству оказался рядом с налетчиками, и обрезы выпали из их рук. Двое насели на него сверху, стараясь завалить, но он, и не думая сопротивляться, моментально обмяк, и налетчики, потеряв равновесие, отлетели к стене и там затихли.
Петр двигался как-то очень легко, совсем не прилагая усилий. Казалось, он пляшет посреди залы гопака, подбоченясь, разворачиваясь всем телом и ставя ногу на пятку, и бандиты, не успев коснуться его, разлетались во все
– Ах ты, сука!
– в отчаянии заорал Левка, веером расстреливая обоймы по залу. Услышав легкий свист, он оглянулся, поднял было опустевшее уже оружие, но Петр Михайлович был совсем близко, он летел, распластавшись в воздухе, и его нога с хрустом врезалась Левке в переносицу.
И только теперь все пришло в движение. Завизжали дамы, повскакали со своих мест заезжие купцы, с улицы донеслись (наконец-то!) свистки околоточных. Банду Огородникова, бывшую неуловимой в течение почти полутора лет, повязали в пять минут. Самому же лихому главарю наручники уже не понадобились: он был мертв еще до приезда жандармов.
Тогда Илья услыхал впервые это слово - пластун. В царской армии были специальные подразделения разведчиков-пластунов, составленные большей частью из казаков, владеющих техникой скрадывания, бесшумного снятия часовых, добычи «языков» и уникальными приемами рукопашной схватки, виртуозно обращающихся с любым оружием. Свое умение они получали в наследство от отцов и передавали потом сыновьям, когда приходил их черед служить Отечеству.
То, что описала Наденька, очень походило на повадки пластуна. Но откуда он мог появиться здесь, в Японии?
– Как он выглядел?
– спросил Илья Михайлович.
– Во что был одет?
– Он был весь в черном, с головы до ног. И без лица.
– То есть как?
– Вот так, - Наденька закрыла одной ладошкой рот и нос, другую положила на лоб.
– Голова замотана, только глаза наружу.
А не выдумала ли она все это, подумал господин Авдонин. Слишком уж фантастично, похоже на нелепую сказку. Он вспомнил, с каким трудом досталось ему, эмигранту, человеку второго сорта, место под солнцем в этом чужом мире. Он приплыл на пароходе, имея пятьдесят рублей в царских бумажках, все, что было у него в кармане. Спасти ничего не удалось. Чекисты, кем-то явно наведенные, в мгновение ока нашли все три тайника с хитро припрятанным золотишком. За несколько лет каторжного труда он поднялся здесь, в Шанхае, до хозяина крупного ресторана. И вот когда, казалось бы, пот и кровь позади, жизнь начала налаживаться, все грозило вновь рухнуть. Он почти с неприязнью взглянул на Наденьку и сказал:
– Ну ладно, пойдем, я тебе покажу комнатку.
Полковник Такидзи Седзин с карандашом в руках несколько раз прошелся по списку пассажиров парохода «Тацуте-Мару», но ни одна фамилия никаких ассоциаций у него не вызвала. Лишь на супругах Клайзенах из каюты номер 26 он на секунду запнулся. Где-то мне попадалась эта фамилия, подумал мельком Седзин-сан, но память на этот раз промолчала.
Стив Айлин в отчаянии потер лоб.
– Послушайте, господин Клацзен. Я понимаю, что у вас нет оснований доверять мне. И все же попробуйте! Да, я из тайной полиции, я работаю на
Анна и Макс переглянулись.
– И все-таки я не совсем понимаю…
– Подожди, - Анна мягко коснулась руки мужа.
– Пусть говорит.
Стив судорожно сглотнул и набрал побольше воздуха. Видно было, что он здорово волновался.
– Вы наверняка сделаете вид, что не понимаете, о чем я говорю. Это ваше право. Я лишь прошу внимательно меня выслушать, не перебивая. Выводы потом сделаете сами.
Они молча кивнули.
– Кто-то, возможно, работающий на тайную полицию, вышел на некую разведывательную сеть, - медленно и осторожно, будто двигаясь по каменистому дну горной реки, начал Стив.
– Для простоты назовем эту организацию «Рамзай»…
Макс и Анна не пошевелились. Клайзен сидел расслабленно, левая рука его лежала на спинке дивана, касаясь плеча жены, правая была опущена на колено. В ней, скрытый за журнальным столиком, мягко и уютно лежал «кольт-питон» с навинченным глушителем. Черное дуло было направлено в живот Стива.
– Тайная полиция догадывается; что у нее под носом действует разведгруппа, однако конкретно ничего не знает. Но есть некто, кому известно все: основное направление деятельности, состав участников, система связи, расположение центра. Возможно, ему известен даже резидент.
– Дальше, - холодно сказал Клайзен.
Стив перевел дух. Он чувствовал себя на волосок от смерти.
– Этот человек скорее всего член организации. Убийства связника из подполья в Йокогаме и секретаря посольства фон Гедерика в Шанхае - его рук дело. В его интересы не входит делиться информацией с полковником Седзином, но он делает все, чтобы направить меня на след разведгруппы. Я не знаю, какие мотивы им движут, но чувствую, как он дергает меня за ниточки, словно марионетку. Я боюсь его, - признался Айлин.
– Зачем вы пришли сюда?
– спросила Анна.
– Чтобы предупредить вас об опасности. Послушайте. В скором времени вам в руки попадет очень важная информация. Я не могу сказать вам всего, я не имею права, поэтому просто поверьте мне. Эту информацию вы должны передать… куда следует как можно скорее, иначе можно опоздать.
Техника шпионажа испокон веков шла впереди остальных областей прогресса. В пятнадцати метрах от отеля, на другой стороне улицы, стоял фургон для перевозки мебели. На нем наискосок яркими буквами по-английски и иероглифами по-японски было выведено: «Компания Янамото всегда к вашим услугам!» В фургоне сидели двое мужчин, которые вели Стива Айлина от самого Шанхая, и полицейский возле большого магнитофона. В его наушниках голоса хозяев и Стива Айлина звучали если и не очень четко, то вполне разборчиво.
То, что услышали люди в фургоне, было столь впечатляющим, что один из штатских тут же потянулся к черному телефону. Но снять трубку так и не успел. Предводитель боевиков Триады Лама рывком открыл дверь фургона, вошел внутрь и молниеносным прямым правым отправил штатского в нокаут, одновременно свалив ударом ноги полицейского в наушниках. Второй штатский испуганно отшатнулся, судорожно пытаясь вытащить пистолет из наплечной кобуры. «Люгер» в руках Ламы издал рычащий звук, и штатский осел на пол с красной отметиной посередине лба. Дважды Лама выстрелил в грудь вскочившего полицейского, три пули достались скулившему в ужасе их напарнику.