Наблюдатель

Пирс Р. К.

Вид не меняется независимо от того, в какую сторону я смотрю, и я начинаю чувствовать подступающую тревожность. Поднимаю голову и смотрю на небо, чтобы хоть немного успокоить нервы.

Когда я планировала эту вылазку, то подумала обо всем, даже о маловероятном, но никак не ожидала приступа клаустрофобии. Ранее я никогда не чувствовала себя настолько в ловушке. Это оказалось еще одним препятствием в моей неидеальном плане. Я остановилась на одну минуту, чтобы перевести дыхание и немного успокоится.

— Черт возьми, — шиплю я, продолжая идти.

Я не уверена, сколько еще смогу двигаться вперед, прежде чем повернуть обратно. Последнее, что мне нужно, это паническая атака в глуши, если я не смогу убедить себя, что не в ловушке, и мне ничего не угрожает.

Кто знал, что можно ощущать себя в ловушке на таком открытом пространстве?

Я все же продолжаю идти, ожидая найти хоть какие-то признаки чего-то необычного. Сейчас эта затея выглядела одним сплошным разочарованием. Я не слышала и не видела ничего странного, и чем дальше я иду, тем больше убеждаюсь в том, что это просто кукурузное поле и никакого Наблюдателя здесь нет. Даже намека на его существование.

Взглянув вверх, я замечаю, что солнце опустилось ниже в небе, и это означает, что я иду довольно долго. Хотя мне казалось, что не больше получаса, но резкая разница в положении солнца, говорит об обратном. Из любопытства, я скидываю с плеча рюкзак и роюсь в нем в поисках телефона.

У меня отвисла челюсть, когда я поняла, что прошло два часа.

— Что за… — Я замолкаю, недоверчиво пялясь на экран. — Два часа?

Я понимаю, что хожу уже какое-то время, но чтобы так долго? Это кажется невероятным. Я бы устала и организм потребовал бы перерыва. Мой разум лихорадочно соображает, пытаясь вспомнить количество поворотов, которые я сделала по дороге.

Я даже не могу предположить сколько рядов кукурузы прошла. Сотни? Тысячи? Я помню лишь хаотичную смесь зеленого и коричневого.

Если я уже два часа иду в одном направлении, то самое время повернуть обратно. Четыре часа это достаточно много, чтобы тетя с дядей начали беспокоиться.

Станут ли они искать меня?

Пошлют поисковый отряд?

Я тяжело сглатываю и бросаю телефон обратно в сумку, доставая компас из кармана. И могу сказать только одно — на этом поле точно нет призраков или приведений. Причина, по которой фермеры пропали, точно не здесь, иначе я бы уже наткнулась на это.

«Или оно на меня».

Я держу компас на ладони, ожидая мгновения, пока стрелка остановится. Как только я определю, где северо-запад, то начну долгую прогулку к своей машине и вернусь на ферму прежде, чем кто-нибудь успеет забеспокоиться.

Возможно, я даже наберусь смелости и расскажу им о своем приключении, но сначала хотела бы получить больше доказательств, чтобы рассеять миф о Наблюдателе. Одна поездка в поле ничего не доказывает. Он все еще может быть где-то там.

Я жду, не отрывая глаз от компаса в руке, но стрелка не собирается останавливаться. Она продолжает медленно двигаться по кругу, словно секундная стрелка часов.

Мои внутренности скручивает от нервов, я

слегка встряхиваю компас. Неизвестно, сколько лет этой штуке. Я нашла его в старом ящике стола на ферме, но раньше он был в рабочем состоянии. Я даже сверила его с GPS моего телефона, прежде чем взять. Может быть, лежа в кармане он сломался?

Я снова трясу компас, нарушая размеренное вращение указателя, но через мгновение он продолжает свое движение по кругу. Я судорожно вздыхаю, мое сердце колотится в груди. Меня охватывает паника.

Я заблудилась в этом лабиринте из растений, не имея ни малейшего понятия, как выбраться отсюда.

Я старалась сохранять спокойствие, но сил на притворство не осталось.

Я в полной жопе.

Глава 5

«Без паники».

«Без. Паники».

Я стараюсь сохранять спокойствие, но это легче сказать, чем сделать. Я так надеялась на компас, что не придумала запасной план. И облажалась.

Сильно облажалась.

Что, черт возьми, мне теперь делать?

Дядя Джон убьет меня, если Эбигейл не опередит его, и это если тетя Марта не будет ждать меня уже на крыльце, чтобы отгрызть мне голову, как только я вернусь.

Я издаю стон.

Конечно, такое могло случится только со мной.

Выживание в дикой природе — хотя я бы не отнесла кукурузное поле к этому понятию — явно не моя сильная сторона, что заставляет меня еще больше хотеть вернуться в каменные джунгли города. Независимо от того, как сильно заблужусь в городе, как много поворотов не туда сделаю, я всегда смогу выбраться, нажав пару кнопок на своем телефоне.

Здесь у меня нет такой роскоши.

«Если я выберусь отсюда, то больше никогда не буду воспринимать интернет или GPS как нечто само собой разумеющееся».

Я молча обещаю всем богам, которые смогут меня услышать, что сделаю все, что угодно, если они починят мой компас или вытащат меня с этого проклятого поля. Но понимаю, что у меня не больше шансов на это, чем встретится с Наблюдателем. Уверена, будь я услышанной, боги просто позабавилась бы надо мной. «Надеюсь, они свалятся с облака».

— Думай, Кэсси, думай, — строго говорю я, пытаясь восстановить контроль над мыслями. Волнение ничего не решит, а только усугубит мое затруднительное положение. Мне нужно разработать план и действовать в соответствии с ним быстро, если только не планирую спать здесь между рядов кукурузы.

Я снова смотрю на небо, чтобы увидеть положение солнца. Оно спускается все ниже, почти касаясь верхушек стеблей кукурузы. Вскоре оно опустится настолько низко, что я не смогу его увидеть, и впервые, с тех пор, как мне исполнилось шесть лет, я пожалела, что не выше ростом. Если бы я была выше этих стеблей, то могла бы без проблем найти выход.

— Восходит на востоке, садится на западе, — бормочу я. Это то, что должен знать каждый. Я убеждаюсь в положении солнца еще раз и поворачиваюсь так, чтобы солнце было слева от меня.