Наблюдатель
Шрифт:
Глава 18. Следы
Я давно понял: если какие-то плохие события происходят одно за другим, если каждое твое действие только усугубляет ситуацию — лучше всего остановиться. Не делать вообще ничего. Не пытаться немедленно исправить то, что испорчено. Это сложно. Для некоторых почти невыносимо. Поэтому так мало людей по-настоящему умеет справляться с кризисами. Потому что, когда ты находишься внутри, у тебя очень узкое поле зрение. И оно сужается с каждым действием, с каждым поворотом. В конце концов, ты обнаруживаешь себя в тупике. Который, на самом деле, тупиком не является.
Поэтому первое, что мы сделали — это реализовали давнюю мечту Коли. Полетели туда, где тепло. Где можно отдохнуть и подумать, как следует.
— Почему именно Сокотра? — спросил я, оглядывая берег, где высокие песчаные дюны наползали на горы с отвесными скалами и плоскими вершинами. Кажется, такие горы называются «столовые». Наверно, из-за формы, похожей на обеденный стол.
— Считается, что сюда почти невозможно попасть обычному туристу, — ответил Коля, и пояснил: — я на ютьюбе видел.
— Ясно, — кивнул я, — думал тебе чего-нибудь эдакого захочется, где можно красиво чилить и тусить. В Дубае, например. А то я даже названия этого острова не знал!
— Это группа островов, — поправил Коля, — тусить? Да ну нафиг тусовки и тусовщиков! Натусовался уже…
Я вспомнил, как проходило «испытание» в пещере и промолчал.
Внизу я приметил что-то вроде большого грота у основания скалы, из которого вытекал ручеек. Грот давал неплохую защиту от возможного нежелательного внимания с воздуха и я, поколебавшись немного, направил Мусю именно туда.
Ручей оказался пресным, с прохладной, совершенно прозрачной водой. Спустившись чуть ниже, мы ступили на песок. Я разулся, с наслаждением ощущая приятную теплоту под ногами. Вдоль ручья вода не давала ему нагреваться слишком сильно. И все равно через пару десятков шагов мне пришлось пожалеть о своем поступке: в песке то и дело попадались надутые высушенные тушки каких-то колючих рыбок.
— Твою ж то! — выругался я, промывая ранку в ручье.
— Что, вернемся? — предложил Коля, изобразив озабоченность на лице. Молодец, что не стал злорадствовать: сам-то он разуваться не спешил. Впрочем, ему было проще — он был в трекинговых кроссовках, а не странных дорогущих ботинках, которые я зачем-то купил в бутике.
— Да ну, — отмахнулся я, — ранка неглубокая. Переживу.
— А если заражение? Или еще какая тропическая гадость?
Я скептически оглядел песчаный пляж.
— Ничего. Муся меня спасет.
— Уверен?
— Она уже меня и не от такого спасала.
— Ну как скажешь, — Коля пожал плечами. Потом улыбнулся и бегом побежал в сторону моря, на бегу раздеваясь. Я снова влез в неудобные ботинки, и припустил за ним.
Мы долго плескались в море. Потом загорали. Где-то через час я сходил к Мусе, чтобы спросить — сможет ли она синтезировать какой-то аналог крема от загара? Кожа, отвыкшая за зиму от солнца, уже начинала неприятно зудеть. Муся смогла. Это была отличнейшая мазь, сразу снявшая все неприятные ощущения. Вернувшись к напарнику, я обработал и его.
Потом мы долго валялись на песке, наслаждаясь теплом. А еще чуть позже я обнаружил, что асот может превращаться в герметичную прозрачную маску, которая способна снабжать воздухом для
Я постарался придать асоту более полезную, как мне показалось, форму. И у меня получилось: я обзавелся настоящим спинингом с блеснами.
После нескольких неудачных попыток мне даже удалось поймать пару рыбин. В одной из них я довольно уверенно опознал желтоперого тунца. Вторая была похожа на морского окуня, но я решил уточнить ее съедобность у Муси после возвращения.
Под вечер мы вернулись в грот. Который оказался вовсе не гротом, а огромной пещерой. Нам об этом сказала Муся. Потом она успокоила меня, сказав, что добытая мной рыбина действительно морской окунь.
На закате мы развели огонь из синтезированных дров. Я выпотрошил рыбу с помощью асота, услужливо превратившегося в нож, и мы приготовили ее на углях. Это было невероятно вкусно!
— Знаешь… — сказал Коля, — если я действительно умер там, в пещере, то меня устраивает такое посмертие. И смерти действительно бояться не надо.
— Дурак, — констатировал я.
— Сам такой, — обиженно ответил Коля.
— Стоило тебя спасать, чтобы потом выслушивать это? Я умер! Я умер! — передразнил я.
— Ладно, проехали, — Коля махнул рукой, — слушай. А что, если нам прогуляться в эту пещеру, а?
— Тебе что, прошлого раза не хватило? — удивился я.
— Да, но… я не хочу, чтобы это зафиксировалось в сознании. Типо, чтобы потом всю жизнь пещер бояться, — ответил Коля, и добавил чуть смущенно, — я как ты хочу. Чтобы не бояться ничего.
Я посмотрел в его глаза, где играли отблески заката.
— Ну пойдем, — усмехнулся я, — почему нет?
Пещера оказалась огромной. Не чета подмосковному подземелью. Тут были залы в десятки метров высотой, и сталагмиты в два человеческих роста. Мы забрались довольно далеко, любуясь подземными красотами в ярком свете огромного фонарика, в который превратился асот.
— Гляди-ка, тут жили древние люди! — Коля указывал на одну из стен очередного поземного зала.
Я посмотрел в указанную сторону. И действительно, на стене были примитивные изображения людей, вооруженных то ли мечами, то ли палками, которые загоняли в ловушку из сети какую-то темную фигуру. Я пригляделся. Эта фигура мало напоминала оленя или мамонта. Хотя бы потому, что передвигалась на двух ногах. А потом я разглядел другие детали: густая штриховка, которой неведомый древний художник, видимо, хотел показать густой мех. Огромные уши…
— Ну нифига себе… — пробормотал я.
— Ага, — согласно кивнул Коля, — редкость. Мы с тобой первооткрыватели, да?
Глава 19. Родина
Коля хотел ночевать под открытым небом, но я настоял, чтобы мы легли в Мусе. Правда, салон трансформировался так, что вместо стандартных окон у нас появились проемы, затянутые тонкой сеткой, которую было почти не видно. Таким образом до нас доходил свежий бриз с моря, казавшийся фантастически приятным после дневной жары.