Наблюдатель
Шрифт:
— Ну так следи за мной, чтобы я следил поменьше, — примирительно улыбнулся и добавил: — готово!
— Не понимаю. Как нам это поможет? То, что ты будешь следить за ее фоточками.
— За ее аналогом тебя мы проследить не можем, когда они в режим невидимости переходят, так? — спросил я.
— Так, — согласилась Муся, — наблюдатель наблюдателя не выследит.
— Отлично! Тогда будем ловить ее в тех местах, где она чаще всего бывает, — ответил я.
— Но зачем?
— Затем, что она — как и я — не всегда использует режим невидимости. Иногда удобнее просто доехать. Будем следить
— Тоша, извини, но вариант с тем кладбищем мне больше нравился, — ответила Муся, — если там однажды произошло обращения, наверняка обязательно произойдёт что-то ещё. Может, у них есть постоянное место, где они это делают регулярно? А тут мы его сразу обнаружим!
— Может, и так, — согласился я, — но, во-первых, сначала надо разобраться с предателем. Нельзя оставлять ее за спиной, когда займемся самым главным. А во-вторых — я не люблю кладбища! Мне надоели кладбища! Не хочу иметь к ним никакого отношения!
— Да ладно, ладно, — сказала Муся примиряющимся тоном, но потом добавила: — все-таки признайся, она тебя задела, да?
Вместо ответа я фыркнул.
Мне понадобилось всего несколько минут изучения Лениной инстаграшечки, чтобы найти нужную информацию.
Оказывается, после моей «гибели» она не утратила интереса к экстриму. Интересно, все ли наблюдатели питают слабость к риску? А ведь вполне вероятно, что все. Айя говорил, что самое ценное качество наблюдателя — это отсутствие страха. А где еще искать таких «отморозков», как не среди экстремалов? Но зачем ей следить, искать других потенциальных наблюдателей, если они уверены, что с Айя уже покончено?..
Вероятно, дела обстоят не так просто, как мне до сих пор казалось. А значит, нужно добывать информацию.
Поэтому в тот же день, как только стемнело, я уже ждал у входа в систему пещер, недалеко от реки Пахра, на юге Подмосковья, где, если верить аккаунту Лены, должно было случиться некое событие.
Ждать пришлось долго. Не зря я нацепил термоприбамбасы с подогревом, которые пришлось заново закупить в том же самом магазине. Продавец, кажется, меня узнал — но отступать было некуда. Но на будущее я зарекся снова заходить в это место.
Конечно же, я был в невидимом режиме. И поэтому чуть не прокололся почти на старте: Лена тоже прибыла невидимкой, и спрыгнула из своего авто, зависшего в воздухе, в метре от входа в пещеру, едва не задев мое плечо.
Спрыгнув на землю, она достала смартфон и стала что-то быстро набирать в одном из мессенджеров. У меня был соблазн подглядеть через плечо — что она там делает. Но для этого пришлось бы сделать шаг вперед, а на выходе из пещеры лежал не утрамбованный снег. Так что рисковать определенно не стоило.
Через несколько минут начали прибывать остальные участники действа. Большинство на крутых внедорожниках, а некоторые даже на снегоходах. Иначе вплотную к пещерам было никак не подобраться.
Первая партия разгрузилась прямо возле входа. Появились столики с закуской и даже спиртным. Двое парней, ряженые в какие-то черные костюмы с высокими островерхими капюшонами, достали
Из машин высыпала толпа мажоров с крутыми телефонами, в дорогущих пуховиках. Они встали полукругом от входа; то и дело доносились смешки и возбужденные реплики.
Наконец, появились двое парней в чем-то, что они, видимо, считали спелеологической экипировкой. Даже мне, человеку довольно далекому от спелеологии и диггерства, было очевидно, что они полные ламеры: настолько неловко на обоих болталась разгрузка. Новичков выдавала и новехонькая обувь, и, главное — взгляды, которые невозможно было скрыть. В глазах этих мальчишек был страх, который, как они думали, ловко замаскировали бравадой и решительностью. Впрочем, один из них, как мне показалось, немного играл на публику — вроде как старался вызвать симпатию.
— Правила простые, — Лена вышла вперед и, улыбаясь в многочисленные камеры смартфонов, начала вещать: — приз находится в пещере. Побеждает тот, кто сможет не просто найти его, но и первым вытащить наружу. Время — три часа. Тот, кто останется в пещере после этого времени, будет добираться обратно самостоятельно, мы никого ждать не будем.
Мажоры со смартфонами дружно заржали. Мальчишки в спелеологическом снаряжении переглянулись. И мне совершенно не понравились эти их взгляды.
— На старт! — вперед вышел какой-то мужик в черной дубленке, здоровый и спортивный, кавказской внешности. В руке у него был пистолет — настоящий или стартовый я не смог разобрать. Он поднял его над головой и одновременно с выстрелом крикнул: — марш!
Пацаны рванули вперед, в пещеру. Я еле успел отойти в сторону достаточно далеко, чтобы они меня не сшибли. После чего направился за ними.
Усилием воли я превратил асот в очки и тут же надел их. Темнота раздвинулась; мир стал черно-белым, но теперь я видел достаточно, чтобы без труда ориентироваться в пещере. Кроме прибора ночного видения, в очки был встроен навигатор со схемой подземелья. Айя говорил, что асот нужен, прежде всего, как оружие — причем из его слов можно было понять, будто наблюдатель не контролирует сознательно, в какое именно он превратится. Но он же рекомендовал использовать асот тогда, когда нужны были документы. Так что догадаться, как асот на самом деле действует, было не сложно: ты представляешь себе функцию, которая тебе нужна. А он принимает ту форму, которая может обеспечить выполнение этой функции.
Метрах в пятидесяти от входа пещера раздваивалась. Более узкий лаз справа резко уходил вниз. На схеме я видел, что внизу был довольно большой зал, через который протекал ручей. Там, под землей, было достаточно тепло, чтобы вода не замерзала. Если напрячь слух — то можно было услышать ее журчание. Слева проход оставался достаточно широким. Но в трехстах метрах, за большим залом, был только узкий горизонтальный лаз, длиной больше сотни метров.
Парни разделились. Тот, который ушел налево, наверняка должен был вернуться и попробовать другой путь. Если, конечно, у него хоть какие-то мозги есть: щемиться в узкий лаз, где и кошка-то с трудом пролезет, было так себе решением.