Наблюдатель
Шрифт:
Я наконец отвернулся и неохотно сдвинулся с места, по-прежнему разрываясь между осторожностью и желанием вмешаться. Уйти просто так, даже не попытавшись помочь, мне не позволяла совесть. Но влезть в разборки с некко, подставляя себя и друзей…
В этот самый момент земля у меня под ногами снова дрогнула, а Ули в голос заверещал что-то предостерегающее. Я машинально бросил взгляд вниз, на явственно зашевелившуюся почву, под толстым слоем которой ворочалось что-то живое. С руганью шарахнулся прочь, непроизвольно нашаривая одной рукой тагор и меняя структуру барьера вокруг монеты Олерона Аввима. В этот же самый момент послышался треск разрываемого дерна. Что-то надрывно заорал сорвавшийся с места одновременно со
На то, чтобы воспользоваться тагором, времени уже не оставалось, поэтому я поневоле потянулся к барьеру, с благодарностью принимая от Изи кровожадный посыл и бешеное желание убивать. А вот Дол, который держал тагор в руке, все-таки успел ответить. Понимая, что ничего хорошего внизу нас не ждет, он выстрелил наобум, вслепую, едва не спалив мне лицо. С его стороны это, наверное, был жест отчаяния, но что может сделать один-единственный тагор против сонмища мертвых душ, решивших объединить силы?
Одинокий луч вспыхнул и погас, поглощенный громадной черно-зеленой массой. Следом за ней в гигантской норе с криком исчез и сам каратель. А сверху, торопливо отращивая когти и зубы, свалился и я, после чего вокруг сомкнулась густая, до отвращения плотная чернота, расцвеченная тонкими зеленоватыми прожилками, радостно вспыхнувшими при соприкосновении с вожделенной добычей.
Поскольку нора оказалась довольно глубокой, то приземление вышло жестким. Если бы не спешно отращенные лапы и чешуя, мне пришлось бы туго. Почти так же, как шмякнувшемуся лицом вниз карателю, на которого тут же насела гигантская тварь и опутала многочисленными щупальцами, благо Дол уже не сопротивлялся.
Однако он, как бы цинично это ни звучало, смог выиграть для меня немного времени. Более того, грохнулся я аккурат на его спину, поэтому ни сознания не потерял, ни злости. Заодно и тварь от него отогнал, не дав ей закончить дело. А когда убедился, что каратель, хоть и истощен, но все же дышит, то сбросил с себя тяжелый плащ, сапоги, куртку, в карманах которой хранил все самое необходимое, сменил матрицу и, скользнув на изнанку, с ходу врубился в жирное черное тело, уже больше не заботясь о конспирации.
Мгновенно раскалившаяся монета тоже подсобила, заставив некко болезненно задергаться. Да и Изя в стороне не остался, жадно вбуравившись в громадную тварь. Под нашим натиском некко протестующе зашипел и заверещал, засуетился. Сверху на нас посыпалась земля. Такие же земляные стены ощутимо завибрировали, вот-вот грозя похоронить нас под собой. Но в узкой норе, где разжиревшей гадине было негде развернуться, оказать достойного сопротивления она не могла. Даже после того, как эта раскормившаяся пиявка начала рассыпаться на части и уже не один, а сотни некко накинулись на нас со всех сторон, источник исправно их иссушал и мгновенно убивал при нарушении невидимой границы. Правда, от Дола я далеко отойти не рискнул — в нем жизненных сил осталось на раз чихнуть. Зато, когда пространство вокруг немного расчистилось,
Правда, на таких больших расстояниях и с таким количеством агрессивно настроенных тварей мне раньше работать не приходилось, однако концентрация и опыт сделали свое дело — барьер внутри громадной норы все-таки откликнулся и благополучно схлопнулся, заключая мечущихся внутри него тварей в одну большую ловушку. Еще через несколько ун она сжалась до состояния длиннющей и тонюсенькой сосиски. А потом и вовсе превратилась в тончайшую нить, внутри которой вместо недавней черноты осталось тлеть всего несколько десятков крохотных золотистых крупинок.
Вырытый некко подземный тоннель благополучно очистился. У меня от слабости подкосились лапы. Затем из ноздрей хлынула кровь и накатила знакомая сонливость, после чего я вспомнил, что даже для меня изнанка может быть опасна, и поспешил вернуться к потерявшему сознание карателю.
Как ни странно, парень оказался жив. И это было настоящее чудо, особенно если учесть, сколько некко целую тину пытались отправить его на тот свет.
Одобрительно хмыкнув, я сменил матрицу. Содрал с себя грязно-серый камзол со следами сажи. Скормив Изе кинжал и старый комплект колец, благополучно запихал лишние шмотки на изнанку, оставшись в одной рубахе. Затем тщательно ее оглядел. Как мог, испачкал, надеясь, что никто из карателей не присматривался, что у меня надето под плащом. Затем подобрал с земли сам плащ. Кое-как его отряхнул. Натянул невредимую куртку и сапоги, с огорчением обнаружив, что когтями все-таки порвал в паре мест голенища, и быстро огляделся.
Несмотря на обилие витающих в воздухе душ, Шэд почему-то не торопился их забирать. Не то чтобы я сильно переживал на этот счет, но свободная душа — это прекрасная пища для уцелевших некко. И поскольку подкармливать их было не с руки, я порылся в карманах куртки и, выудив из кармана некогда отжатый у Пакости кристалл, помахал им в воздухе.
Эй! Есть тут желающие занять свободную жилплощадь?
Гоняться за ними под подземелью мне было не с руки, но души и сами сообразили, что к чему. Поэтому через несколько тин я убрал светящийся кристалл обратно за пазуху, после чего подошел к краю ведущего на поверхность «колодца» и беспокойно прислушался.
Наверху все еще было шумно. С изнанки доносился лишь визг погибающих некко, со второго слоя реальности — сочный мат и злые крики карателей. Сколько их осталось в живых, было непонятно — они находились слишком далеко, чтобы я мог увидеть их сумеречным зрением. А вот лошадей уже слышно не было. То ли вырвались и убежали, пока я барахтался тут, то ли тагоры постарались, а то ли какому-то некко сегодня повезло с ужином.
От слабости коленки все еще подрагивали, поэтому самостоятельно выбираться из колодца я не рискнул. Да и парня бросать одного не стоило. Тоннель-то я, конечно, расчистил, однако нет никакой гарантии, что в мое отсутствие кто-нибудь не приползет и не добьет оставшегося без защиты карателя.
Орать, пытаясь привлечь к себе внимание, я тоже посчитал нецелесообразным — пока наверху идет бой, мы с Долом будем никому не нужны. А если про нас и вспомнят, то всяко сейчас никто не будет отвлекаться. Так что придется подождать.
Покрутив головой, я выудил из кармана свои неразменные пять золотых и, благополучно их сожрав, рискнул отойти от колодца на несколько шагов.
Так. Что тут у нас?
Тоннель определенно не рукотворный, кем-то явно прогрызенный, а не заботливо вырытый. Стенки ничем не укреплены. Однако разветвлений было не видно. И тварей поблизости нет, хотя нашумели мы с хвостярой знатно. Вон, монета едва не дымится, так много ей сегодня перепало. Зато с ее помощью я быстро восстановлюсь. И уже после этого можно будет попробовать выбраться.