Набат
Шрифт:
— Смольников просил личной встречи с Воливачом. Воливач ему отказал через Сумарокова.
— Когда это случилось? — спросил Гречаный.
— За неделю до смерти Воливача. В назначенный Момотом день ревизии «Росс кредита».
Гречаный запросил Момота:
— Георгий Георгиевич, как там у тебя проверка «Росс кредита»? Закончилась?
— Не совсем, — уклончиво ответил Момот. — Тут накручено-наворочено лихо. Умные люди потихоньку за смутные годы целую империю создали, вполне независимую, как подводная лодка. Филиалов больше, чем у всех остальных коммерческих банков, вместе взятых. Практически в каждом крупном городе и районном центре. Сбербанк везде оттеснили
— Грубые нарушения законности есть?
— Воз и маленькая тележка. Банк давно никого и ничего не боялся. Готовлю постановление о ликвидации. Через неделю представлю.
— А нет ли такого, что проливает свет на дело Смольниковых?
— Есть, — со вздохом отвечал Момот.
— А почему скрываешь? Знаешь ведь, дело в особое производство выделено, — ворчливо попенял Момоту Гречаный.
— Не хотелось до полной ясности говорить, — неохотно ответил Момот. — Я подъеду и расскажу сам.
История вкратце приключилась такая.
Из банка исчезли полторы тонны неучтенного золота в слитках. Жена Смольникова дозналась об этом и решила шантажировать руководство, когда от нее хотели избавиться. Того чище: между управляющим и Смольниковой была любовная интрижка.
— Откуда взялось неучтенное золото? — в первую очередь поинтересовался Гречаный.
— «Росс кредит» первым стал работать с золотом. А это не бумажки, не валюта, учтенная государством. Еще в начале девяностых банк стал выпускать золотые сертификаты, с подачи акционеров пробивалась купля-продажа золота. «Росс кредит» первым оказался у кормушки. А где кормушка, там и кормило. Полторы тонны золота были неучтенным стратегическим запасом, по документам не проходили, почему ревизия сразу их не обнаружила. Потихоньку выявили.
— Ничего себе — полторы тонны золота!
— К ситечку налипало.
— Куда вывезли?
— Ориентировочно во Владивосток с дальнейшей отправкой за бугор. Был такой приказ: о командировании Натальи Смольниковой во Владивосток. За день до смерти Воливача он был подписан, и намечалась поездка через два выходных дня. В субботу Воливача не стало…
— Так-так, — соображал Гречаный. — Воливач в лице Смольниковой имел своего человека в банке, и его причастность к золоту очевидна. Смольникову убрали, а следом и Леонида за любопытство.
— Есть такая версия, — согласился Момот. — Но не пойман — не вор.
— Понимаю, — кивнул Гречаный. — Ты прав, давай зло с корнем рвать. Помощь от коммерческих банков минимальная, а перекачка за рубеж российских денег существенная, утечка солидная. Я за ликвидацию всей системы вообще, хватит на поводу у Ротшильдов идти.
— Абсолютно согласен, Семен Артемович, не зря и предложил сразу. Недоучка Гайдар со своими единомышленниками подфартили иностранным банкам, открыв дорогу коммерческой финансовой системе в России и тем самым закабалив ее еще больше. «Росс кредит» выпестовала очень шкодливая ручонка, у него отличное от прочих банков положение. Тут как в машинном зале атомохода: без спецов не обойтись, чтобы во всех магистралях и клапанах разобраться.
— Это ты к чему? — поинтересовался Гречаный. Момот любил образные сравнения и зря бы сейчас не помянул о подводной лодке…
— К тому, что при захвате такого атомохода достаточно перекрыть скрытный маховичок, и атомный взрыв готов. Мичман герой, остальные дураки. Случай был такой, — пояснил он. — Лет тридцать назад мне он запомнился из рассказа
— Бывало такое, — сочувственно вздохнул Гречаный. — Чем тупее руководство, тем больше требуется героев.
— Могло и не быть. Просто командир со стармехом крепко не сошлись характерами, и стармеха после похода гнали с флота вообще за раздутые провинности, изображенные командиром в рапорте. Стармех запил по-черному, и посылали героев без его ведома. Когда стармех очухался от пьянки, он без околичностей прилюдно дал командиру в торец, а командир для полной весомости своего рапорта собрал суд офицерской чести. Дали наконец подсудимому последнее слово, когда весь офицерский состав лодки исполнил команду «ату его!» Он сказал: «Проектируют атомоходы люди умные, строят мастера, обслуживают подмастерья, а командуют ими полудурки. Надо было не героев посылать на верную смерть, а вспомнить из школьных знаний принцип сообщающихся сосудов».
— Освежи и мою память, — с ехидцей попросил Гречаный.
— Примерно так спросил и командир, — усмехнулся Момот. — Атомоход — дорогостоящее сооружение, и, хоть и в ущерб комфорту, система дубляжа продумана прекрасно на всякий аварийный случай. Сектор паропровода перекрыли благодаря смельчакам, но подлодка всплыла и подала SOS. Остановился реактор. А если бы командир разбирался в системах трубопровода, можно было перепустить пар, миновав поврежденный сектор, и поход закончился бы с орденами и музыкой. Только и всего.
— А другие механики почему не посоветовали командиру?
— Не сподобились знать секреты. Только стармех знал. Чтобы шпионы не прознали про наши вумные штучки.
Гречаный намек понял, но обиду не выказал, только усом дернул. С Момотом он ссориться не хотел, да и уважал его, как облеченного секретами стармеха. Вполне спокойно он спросил:
— И какой именно клапан могут перекрыть на атомоходе «Росс кредит» для атомного взрыва?
— Маленький такой, но главный маховичок. Мы объявим о ликвидации банка, и миллионы вкладчиков останутся без денег. Взрыв государственного масштаба. В «Росс кредите» выше банковский процент по вкладам населения, и это способствовало оттоку вкладчиков из Сбербанка. Семьдесят процентов вкладчиков из ста по стране. Это не перевернутая пирамида в стиле Мавроди, а устойчивая, как на американском долларе с зорким масонским глазом.
— Давай выводы, Георгий Георгиевич.
— В нашем положении с банком тягаться бесполезно. Руководящие мужички к аварийному всплытию загодя подготовились, не на одну зарплату живут, а на клерков им плевать. Закроем этот, откроют другой — и опять старая песня на мотив «Семь сорок».
— Помнится, Георгий Георгиевич обещал сломать всю систему легальной наживы коммерческих банков, — подначил Гречаный.
— А он и делает это, — уверенно ответил Момот. — Сейчас в руководство Международного совета банков пришел Карл Бьернсен. Он не прагматик, хотя и в годах, новатор, хотел бы изменить всю мировую банковскую систему. По сути дела, Хисао Тамура дал ощутимый щелчок хитромудрым Ротшильдам, развалил их невидимые коммуникации. Имея крупных союзников, можно разорвать кабальный круг фарисеев и мытарей, прекратить их владычество ни на чем. Надо склонить Карла Бьернсена на нашу сторону. Такой шанс имеется.