Набат
Шрифт:
— Не открывала, говорила учиться на мужьях и любимых. Мужчин надо любить и в непогоду, — наставительно ответила она, и мужская половина ответила гулом одобрения.
— В таком случае выбирайте, где будете отбывать наказание: Таймыр или Якутск?
— О-о, — испугалась девушка. — И там с этим плохо?
Зал взорвался хохотом, а Воливач схватился за бока от смеха.
— Тихо! — зычно остановил повальное веселье председатель суда. — Дайте слушать!
Зал притих не от угрозы выдворения: многих одолели колики.
— Так все же где? — едва
— Где скажете, — ответила она, и зал торжествовал ее предстоящую победу: повинную голову меч не сечет. — А может, я останусь здесь? Я накопила денег, учиться пойду, работать…
— Это решит суд, — послышалось сочувствие в голосе Момота. — И если вы не станете больше работать осведомителем в конторе Воливача.
«Чтоб ты скис!» — разозлился Воливач. Не первый раз Момот планомерно бил его под дых.
— Меня заставил сам господин Воливач, — тихо ответила она, и Воливач выпучил глаза: убей Бог, он впервые видит эту свистушку!
— Как это случилось? — спросил Момот в напряженной тишине.
— Однажды он пригласил меня для услуг в офис, даже машину прислал…
— Воливач — в офис? — переспросил Момот. — Вы не ошиблись?
— На Сивцев Вражек, — подтвердила девушка. — Там другие девочки были.
— Обождите, — остановил ее Момот: Воливач славился своим пуританством. — Как он выглядит?
— Как Воливач. Седоватый, низковатый.
— Вы не путаете?
— Какая разница? Я фамилий не спрашиваю.
«Лжет, курва!» — вскочил Воливач.
Момот догадался.
— Вы раньше видели его? — спросил он.
— Только на плакатах к выборам.
— Деточка, седоватый и низковатый — это Лемтюгов.
— Ну и что? Я все равно больше не буду сотрудничать. Обещаю.
Настроение Воливача сразу испортилось, телевизор не пленял больше. Один праздник был в жизни, и тот испортили.
«Где же эта курва Лемтюгов запропастился! — сжимал от гнева кулаки Воливач. — Развлекается, сука, от моего имени!»
Разврата Воливач не терпел, за что многих подчиненных убрал с Лубянки без оправданий. Была нужда, ехал к постоянной любовнице. Жена умерла десять лет назад, еще при ней он завел этот порядок: жена страдала эрозией матки.
Позвонили по сотке: Лемтюгов прилетел, направляется к нему.
Сообщение оторвало от неожиданно печальных мыслей. Нелепо сложилась его семейная жизнь, нелепо погиб в Чечне единственный сын, и невестка увезла внука в Архангельск к матери, вторично вышла замуж за рядового таксиста…
«Черный вы какой-то, папа Виктор, изнутри черный. Оттого и болеют рядом с вами и беды», — откровенно сказала она на прощание, и Воливач не обиделся на северянку: она всегда была честной, под стать сыну… А у него трудная ноша, обижаться не пристало.
И нет его вины. Живет так, как понимает жизнь, а жизнь — процесс выживания. Заработал — потрать, лишнего не бери.
Несмотря на хохот с экрана, он к телевизору не вернулся. Полил любимые восковые плющи, дожидаясь Лемтюгова.
Встретил его без эмоций.
— Договор
— Какое наступление? — ошеломило Воливача.
— Виктор Вилорович, ты чего невинные глазки делаешь? Сам послал договориться, я и договорился.
Воливачу показалось, что сейчас его спалит внезапный жар и пожрет дотла, голос перешел в рев:
— Ты что натворил!
— Ты чего орешь? — вскинулся Лемтюгов. — Как грязная работа — Лемтюгов? Чтоб ни пятнышка на тебе? Вместе заварили кашу, вместе отвечать будем!
— Под трибунал отдам!
— В гробу я тебя видел, — пренебрежительно ответил Лемтюгов. — Хватит тебе петлять.
— Ах ты… — двинулся на него набыченный Воливач. Лемтюгов выхватил пистолет.
— Стоять!
Реакция оказалась обратной. Вид оружия взбесил Воливача окончательно. Никогда в жизни в него не целились. Он взревел и прыгнул на Лемтюгова. Выстрел прозвучал. Не целясь, Лемтюгов вогнал пулю в лоб нападавшему. Непонимающая гримаса — и следом Воливач рухнул на пол.
Осторожно косясь на тело, Лемтюгов обошел его стороной, подумал, присел на корточки и пощупал пульс. На нуле.
— Натворил дел, дурак…
Лемтюгов обтер рукоятку пистолета и вложил его в ладонь Воливача. Не долго раздумывая, он вышел наружу и сообщил своей и охране Воливача:
— Воливач застрелился.
Охранники восприняли это спокойно. Похожего они ожидали последнее время. Король умер…
— Павел Григорьевич, как поступить?
— Вызывайте неотложку, милицию, чего там в таких случаях надо. Обычная смерть трусливого засранца.
Самоубийство шефа разведок Лемтюгов комментировал сам в вечерней программе. Внезапная смерть шокировала многих, но куда более ошеломляющим следовало сообщение потом:
— Самоубийство одного из высших руководителей государства не случайно. Последнее время Воливач вынашивал план захвата власти насильственным путем. Не последней в этих планах была иностранная интервенция. Чтобы этого не случилось, нашим службам пришлось проникнуть в самую гущу событий. Я благодарен всем, кто ценой собственной жизни предотвратил страшные последствия.
Выступление было чрезвычайным, вместе с Лемтюговым в студии находился Гречаный. Он сразу понял, что «ценой собственной жизни» расплатились с Лемтюговым участники переговоров. Концы в воду. Предоставленным документам Гречаный не поверил, как не поверил и вполне логичным доводам Лемтюгова, но случай сам шел в руки. Если подличают, прикрываясь, одни — можно использовать случай по назначению.
— Нас давно настораживали передвижения китайских войск вдоль российских границ. Зондаж по дипломатическим каналам пользы не дал. Зато сейчас могу сказать россиянам: завтра в Москву прибывает японская делегация во главе с премьер-министром для подписания мирного договора и договора о взаимопомощи.