На живца

Паркер Б Р

– Да, - задумался я, - похоже на то. Через три часа пятнадцать минут дверь распахнулась, и появился сам Хью Диксон, собственной персоной, на своей коляске. Он остановился у моей кровати.

– Не ожидал увидеть вас здесь, - удивился я.

– Это я не ожидал увидеть вас здесь, - парировал он.

– Все не так уж и плохо. Бывали переделки и похуже.
– Я рукой указал на соседнюю кровать.
– Это Хоук, - представил я.
– А это - Хью Диксон.

Хоук ответил:

– Очень приятно.

Диксон только кивнул, не произнося ни слова. В дверях за

его спиной стоял восточного вида слуга, который дважды открывал мне двери их дома. Молодые медсестры заглядывали в полуоткрытые двери палаты. Диксон задержал на мне свой взгляд.

– В некотором смысле, - начал он, - все кончилось не лучшим образом. Теперь у меня ничего не осталось.

– Знаю, - ответил я.

– Но это не ваша вина. Вы сделали все, как и обещали. Мои люди проверили. Насколько я понял, последний член группировки сейчас в тюрьме.

Я отрицательно помотал головой.

– Нет. Она не в тюрьме. Я ее упустил.

Хоук взглянул на меня, ничего не сказав. Диксон долго смотрел мне в глаза.

Я переменил тему:

– Как вам удалось так быстро добраться сюда?

– У меня свой самолет, - объяснил Диксон.
– Реактивный. Так эта девушка не из их числа?

– Нет, сэр, - сказал я.
– Той девчонке удалось скрыться.

Он еще некоторое время ел меня глазами.

– Хорошо. И тем не менее, я заплачу вам всю сумму.
– Из внутреннего кармана он достал конверт и протянул мне. Вскрывать его не стал.
– Кэролл сейчас в полиции. Я имею кое-какой вес в Канаде.

– Пусть девушку отпустят, - попросил я. Еще один взгляд в мою сторону. Мне казалось, что я чувствую тяжесть этого взгляда. Потом кивок. Всего один.

– Хорошо, - сказал он.

А затем повисла тишина, нарушаемая только скрипом его кресла.

– Кэролл оплатит ваши медицинские счета, - сообщил Диксон.

– Благодарю вас, - сказал я ему.

– Нет, это я благодарю вас, - возразил Диксон.
– Вы сделали все, что я хотел. Я горжусь нашим знакомством.
– Он протянул руку. Наши руки встретились в рукопожатии. Он подкатил кресло к кровати Хоука и тоже пожал ему руку. Потом обратился к нам обоим: - Вы настоящие мужчины. Если вам понадобится помощь, я окажу ее вам немедленно.
– Затем он развернул кресло и покинул палату. Восточный человек закрыл за ним дверь, и мы с Хоуком снова остались одни. Я распечатал конверт. Чек был выписан на пятьдесят тысяч долларов.

Я сообщил Хоуку:

– Он удвоил сумму. Тебе причитается половина.

– Нет. Я возьму только то, о чем мы договаривались, - возразил Хоук.

Мы замолчали.

– Ты хочешь дать этой чокнутой улизнуть?
– поинтересовался Хоук.

– Да.

– Придурок сентиментальный. Ты ей ничего не должен.

– Она была моей приманкой. Наживкой, - сказал я.
– Не хочу, чтобы ее упекли в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. Может, она останется с тобой.

Хоук посмотрел на меня и ответил:

– Нет.

– Ладно, я только предположил.

– Она неплохо смотрелась бы в тюрьме, - размышлял он, - или в дурдоме.

– Да, наверное. Но я не собираюсь

помогать ей ни в том, ни в другом.

– Кто-нибудь это сделает за тебя.

– Да.

– И она может отплатить по заслугам. Опыт у нее есть.

– Да.

– Ты чокнутый. Спенсер. И ты это знаешь. Точно, чокнутый.

– Да.

Глава 30

Стоя на Вестминстерском мосту, мы со Сюзан смотрели, как под нами медленно, поблескивая, течет Темза. Моя левая рука была все еще в гипсе, и я гордо носил классический синий блейзер с четырьмя латунными пуговицами наброшенным на плечи. Я мог просунуть руку, закованную в гипсовую броню, в рукав рубашки, но никак не в рукав пиджака. На Сюзан было белое платье в черный мелкий горошек. Талия схвачена широким белым поясом. На ногах белые лодочки на высоких каблуках. Ее обнаженные руки тронуты загаром, а темные волосы блестели, отражая классические английские сумерки. Перегнувшись через перила моста, мы смотрели в воду. Сегодня я был без пистолета. Я наслаждался запахом ее духов.

– Ах, - сказал я.
– Что за удивительный остров эта Британия.

Сюзан повернула ко мне лицо, ее глаза скрывались за непрозрачными стеклами очков. Вокруг рта обозначились легкие морщинки, верные признаки улыбки. Когда она смотрела на меня, они становились четче.

– Мы здесь уже три часа, - напомнила она.
– Ты спел "Туманный день в Лондоне", "Песнь соловья на площади Беркли", "Англия раскачивается, как маятник", "Синие птицы на белых скалах Лувра". Ты цитировал Сэмюэля Джонсона, Чосера, Диккенса и Шекспира.

– Верно, - согласился я.
– А также изнасиловал тебя прямо в душе.

– Да.

– Где бы ты хотела пообедать?

– Где скажешь, - ответила она.

– Тогда в ресторане телебашни.

– Это уж что-то совсем туристическое.

– А мы и есть туристы.

– Верно. А вон и башня.

– Хочешь пойти пешком?

– Это далеко?

– Да.

– В этих туфлях вряд ли.

– Хорошо. Тогда возьмем такси. Пока у меня есть средства. Не бросай меня, детка, я одену тебя в горностаи.

Я остановил такси взмахом руки. Мы сели, и я назвал адрес.

– Хоук так и не взял ту половину, которую ты ему предложил?
– спросила Сюзан. В такси она положила свою ладонь на мое колено. А интересно, будет ли подглядывать водитель, если я попытаюсь изнасиловать ее в такси? Вероятно.

– Так и не взял, - подтвердил я.
– Он просто представил мне счет на текущие расходы и взял деньги по договору. Так ему проще сохранять свою независимость. Я же говорил, он человек правил.

– А Кэти?

Я пожал плечами, и пиджак чуть съехал. Сюзан помогла мне вернуть его на место.

– Диксон освободил ее из тюрьмы, и мы никогда ее больше не видели. Она не вернулась в тот дом, который мы снимали. Я ее не встречал.

– Думаю, ты был не прав, что дал ей уйти. Она не из тех людей, кто может разгуливать на свободе.

– Возможно, это и так, - ответил я.
– Но тогда она была с нами. Я не смог ее предать. Уж если на то пошло, то и Хоук должен сидеть в тюрьме.