На Юпитере
Шрифт:
– Отстаю от Галилея всего на одну луну, – пробормотал он, с надеждой переводя объектив на Сатурн. – Но ничего, я его еще обгоню!
ГЛАВА III. Где находятся пирамиды?
Девяносто восьмой день.
Вчера мы закончили строительство ледяного дома и сразу же в него переехали. Он получился большим, вместительным и служит идеальной защитой от ледяных ветров, дующих снаружи. Благодаря всего одному обогревателю на селеновых элементах, установленному в центре, внутри уютно и тепло. Как
Теперь мы более или менее окончательно обустроились на Ганимеде на все шесть месяцев нашего пребывания. Этвелл говорит, что завтра организует небольшую вылазку – впервые мы уйдем так далеко, что потеряем корабль из виду.
Сегодня после нашей «ночи», длившейся три с половиной земных дня, снова взошло солнце. Это было поистине вдохновляющее зрелище: маленький желтый шарик звезды медленно поднималась над горизонтом, словно пребывая в растерянности оттого, что сбился с пути. Он осветил бескрайние равнины зелёного мха с островками никогда не тающего снега. Нас снова поразил феномен двойных теней – от Солнца и от Юпитера.
Исполинский Юпитер, казалось, раздраженно косился своим багровым оком Большого Красного Пятна на этого соперника – куда более мелкого, но все же более яркого. Каким-то образом эта картина здесь, в ледяных глубинах космоса, выглядит… ну, просто пленительно. Марс запомнился нам плоской, унылой пустыней. Венера – удушливым туманом. Меркурий – слепящим, беспощадным сиянием.
Да, Ганимед здесь, с его бело?зелёными пейзажами, россыпью лун и величественным диском Юпитера, поистине прекрасен. Все мы время от времени говорили одно и то же, хотя трудно представить, что закаленные исследователи и ученые хоть ненадолго становятся сентиментальными.
Парлетти сейчас лечит Тарнея от сильнейшего обморожения. Один из пальцев на ноге у того совсем замерз, и Парлетти пришлось его ампутировать. Тарней держится молодцом, но неделю ему придется отлежаться. Этвелл строго предупредил, чтобы мы, находясь снаружи, внимательно следили за тем, не онемели ли конечности. В этом пронизывающем, безжалостном холоде онемение подкрадывается совершенно незаметно.
Впрочем, мы уже неплохо акклиматизировались: обзавелись багровой от мороза кожей и загрубевшими, обветренными руками и лицами. Если бы нас вдруг перенесли в умеренный климат Земли, мы бы, наверное, просто зачахли от такой «жары».
Привет, Вторая Меркурианская Экспедиция! Получили ваш сигнал, ретранслированный с Земли. Странно все-таки: вы там изнываете от зноя и проклинаете Солнце, до которого всего тридцать миллионов миль. А мы здесь, за 500 миллионов миль от него, готовы едва ли не молиться на восходящее Солнце.
Мы вернулись к привычной рутине.
Сегодня капитан Этвелл вместе с Суинертоном, Лингом и Хэллоуэем предпринял короткую разведывательную вылазку. Вооружившись винтовками и взяв с собой рюкзаки с припасами на случай непредвиденных обстоятельств, они прошли десять миль и вернулись, описав широкий круг.
Ничего примечательного не произошло. Ганимед кажется тихим, спокойным миром. И все же капитан Этвелл выглядел задумчивым. Мы сталкивались с неожиданными опасностями на Марсе, Венере и Меркурии. С чего бы Ганимеду быть исключением?
Суинертон сообщил, что его «термос» растет повсюду, и это полностью
– Нет, сомневаюсь, что здесь есть разумные существа. На Земле разум зародился в теплом, мягком климате. Здесь же жизнь ведет яростную борьбу с суровой окружающей средой. На этом дальнем форпосте Солнечной системы жизнь существует едва-едва.
По правде говоря, мы и не ожидали встретить разумную жизнь так далеко от дарующего жизнь Солнца.
Линг, в свойственной ему восточной манере, сказал немногое – лишь то, что в будущих длительных переходах по снегу нам лучше носить снегозащитные очки, чтобы избежать снежной слепоты. Далёкое солнце даёт лишь одну двадцать пятую часть того света, что на Земле, но чистый, свежий снег отражает его прямо в глаза. Мы постоянно щуримся.
Хэллоуэй был взволнован больше всех – или, вернее, полон нетерпения.
– Пирамид не видно, – разочарованно сказал он. – Но они должны здесь быть. Просто обязаны, иначе теория моего отца полетит ко всем чертям. Капитан, позвольте мне взять спасательную шлюпку и разведать территорию в радиусе нескольких сотен миль.
Этвелл отказал ему.
– Спасательная шлюпка предназначена только для чрезвычайных ситуаций.
– Но как же тайна пирамид…
– К черту эти пирамиды!
Но мы-то знали, что Этвелл говорил это не всерьез. Как и любой из нас, как и каждый человек на Земле, он отдал бы правую руку, чтобы разгадать эту тайну. Пирамиды преследовали нас на каждой планете, где мы высаживались, оставаясь безмолвной насмешкой ушедшей расы и канувшей в небытие эпохи.
Да, Этвелл отдал бы правую руку, но не жизнь – и не десять жизней. На нем, как на командире, лежала тяжелейшая ответственность по обеспечению нашей безопасности. Спасательная шлюпка – нововведение в этой экспедиции – была нашим последним козырем в рукаве, который запрещалось использовать для каких бы то ни было целей, кроме предотвращения катастрофы.
Хэллоуэй, впервые отправившийся в межпланетную экспедицию и еще не знакомый с непреклонным характером Этвелла, попытался возразить. Мы все затаили дыхание. Капитан пристально посмотрел на него.
– Довольно, мистер Хэллоуэй, – сказал он спокойно – о, так спокойно. – Ваша жизнь в моих руках. Я сохраню её вопреки всему. Но я пожертвую ею, если это спасёт другие жизни. Это ясно?
Разумеется, после этого он перевел взгляд на Карсен. Этвелл не мог упустить случая лишний раз предостеречь ее. Если это кажется бессердечным, помните: во всех предыдущих экспедициях Этвелл всегда ставил людские жизни выше чувств – и всякий раз возвращал экспедицию домой.
Сегодня мы праздновали День независимости в самой неподходящей для этого обстановке – среди снега, холода и льда. Капитан Этвелл разрешил нам трижды выстрелить в воздух из винтовок. Даже в разреженном воздухе они прозвучали впечатляюще. Линг сообщил нам, что мощные пули, вылетающие из ствола со скоростью более трёх миль в секунду, никогда не упадут обратно. Они превысили вторую космическую скорость для слабой гравитации Ганимеда. Бог весть, где они закончат свой путь, ведь мы стреляли примерно в направлении Сириуса.