На все руки доктор
Шрифт:
— Когда это случилось?
Мужик сжался от неловкости и буркнул:
— Вчера.
Я еле сдержалась, чтобы не ругнуться в голос. Ну где это видано?! А если кто-то уже умер от кровопотери или болевого шока?
— Где пострадавшие?
— Так в бараке их уложили, ваше сиятельство. Мы им сонную траву сразу дали, чтобы боль унять и в сон погрузить.
— Сонная трава? — нахмурилась Дафина, что-то вспоминая. — Она ведь запрещена к использованию.
Мужик в картузе крякнул.
— А что ж делать было, графинюшка? Кхерургов у нас нет, нет
— Веди скорее! — я ускорила шаг, Дафина и мои помощники поспешили следом.
Со стороны лесопилки неслось жужжание работающих пил, поднималась древесная пыль. Несколько мужчин вышли на улицу и теперь провожали нас кто мрачными, кто заинтересованными взглядами.
В бараке царил полумрак. В нос ударил запах крови и пота. На грубо сколоченных нарах лежали в забытьи пятеро мужчин.
— Дайте больше света! Вель, Грит, помогите мне осмотреть каждого, — приказала я, распаковывая чемодан с инструментами. — Принесите кипяток и чистые тряпки, — обратилась к мужику в картузе. — Дафина, расчехляй свои сборы. Нужно будет продезинфицировать раны.
Хорошо работать дружной командой, а не когда каждый тянет одеяло на себя. В Грите и Веле я не ошиблась: расторопные и толковые ребята.
— Пи-ить… — вдруг простонал один из пациентов. — Ради Пресветлой… пи-ить…
Дафина поднесла к его губам плошку с водой и помогла приподнять голову. Состояние у пострадавших было разное. Повезло хотя бы, что живы остались. А теперь мы их вытянем.
Мальчишки срезали ножницами грязные тряпки, которые рабочие использовали вместо бинтов, чтобы перемотать своих товарищей.
Один получил сотрясение и огромную сине-фиолетовую шишку во весь лоб. Второму раздробило стопу упавшим бревном. У остальных были переломы конечностей и ребер, порезы, царапины, гематомы. Один мужчина выглядел особенно тяжелым, дышал часто и поверхностно.
— Ну-ка, ребята, помогите мне с ним.
Работа закипела. Дафина, несмотря на волнение, ловко ассистировала нам, подавая инструменты и обрабатывая раны.
К вечеру мы сделали все, что только могли сделать в этих условиях. Пострадавшие были перевязаны, переломы зафиксированы, обезболивающее роздано всем нуждающимся, потому что действие сонной травы сошло на нет.
— Ваше сиятельство, — обратился ко мне уже знакомый мужик в картузе. Оказалось, что это бригадир. — А можно… можно вас попросить?
Мы вышли на свежий воздух. Я стянула с головы косынку и устало выдохнула:
— О чем?
— Вы… — он снова замялся и глянул на меня с затаенной надеждой. — Вы поговорите с графом Локом? Чтобы он… чтобы он не жадничал так. Рабочие-то у нас хорошие, но… оборудование старое, опасное. Мы и так, считай, за кров и еду лишь работаем. А у нас семьи, детишки, родители старые.
Меня обуяла злость. Жлобы проклятые, аристократы эти. Самих бы их… на сухари и воду посадить. И на работу опасную отправить.
А бригадир продолжал:
— И работаем по двенадцать-четырнадцать часов кряду.
Я посмотрела ему в глаза и твердо ответила:
— Я поговорю. Но сначала мы должны убедиться, что все пострадавшие идут на поправку. Как вы понимаете, я не могу оставить их здесь. Некоторым оказать весь объем жизненно необходимой помощи в этих условиях невозможно. Заберем их в замок, где мы с помощниками будем за ними наблюдать.
Мужик медленно кивнул, во взгляде читалось недоверие.
Думает, я шучу? Господи, неужели никто этих несчастных работяг раньше за людей не считал? Нормальное, человечное отношение для них в диковинку.
— У меня есть еще одно очень важное условие, — продолжила я строгим тоном. — Никакого распития хмельных напитков на рабочем месте. В противном случае…
Я не договорила, оставив мужика фантазировать о том, что ждет каждого нарушителя моего условия.
— Конечно-конечно, графинюшка… Отныне будем трезвы, как стеклышки. И чисты, как слезы Пресветлой Матушки.
Дафина, Грит и Вель вышли следом за мной. Уставшие, как и я, они негромко переговаривались между собой.
Ребята тоже понимали: это — лишь начало. Нам предстоит не только поставить на ноги пострадавших, но и спасти лесопилку от жадности графа Лока.
— Надо отправить Молена… То есть нейта Арксура в это место, — предложила Дафина. — Может, ему удастся найти хоть какую-то лазейку, чтобы вытянуть нашу лесопилку из лап графа?
— Так мы и сделаем. А пока надо погрузить пострадавших в повозку. Грит, Вель, пусть вам помогут рабочие, — скомандовала я, а сама отошла чуть подальше.
Хотелось немного отдохнуть от шума и проведать местные кусты. Но, едва я зашла под тенистую кровлю леса, змеиное кольцо на моем пальце вдруг ожило.
— Эй, ты чего это? — воскликнула я, когда змеюшка ловко соскользнула в траву и куда-то ушуршала. — Вернись!
Я побежала за ней, петляя между деревьями. Гибкое серебристое тельце то появлялось, то вновь скрывалось из виду.
Вот уж верно говорят: «Змею на груди пригрела».
Неужели она решила меня бросить?
Я бежала, пока в боку не начало колоть. Потом просто волочила ноги, стараясь не упустить змейку из вида. Как назло, дорога пошла вверх, показывая, насколько у меня пока что слабое и нетренированное тело.
Я бесконечно спотыкалась о камни и обходила крупные валуны. Низ моих широких брюк усеяли мелкие колючки.
— Да стой же ты! — воскликнула я в сердцах. — Хватит издеваться над бедной женщиной, я тебе не мастер спорта!
Интересно, найду ли я дорогу обратно, если серебристая негодяйка решит меня кинуть?
Обернувшись, посмотрела вниз — на лохматые верхушки деревьев, на бескрайние просторы графства Готар. Лесопилки уже видно не было.
Далеко же мы забрались.
Когда вновь посмотрела вперед и вверх, заметила свою юркую проводницу, свернувшуюся клубочком на нагретых солнцем серых камнях.