На веки вечные
Шрифт:
...Несмотря на огромные потери, оккупантам удалось пробить брешь в нашей обороне. В районе села Рамушево 21 апреля образовался так называемый Рамушевский коридор шириной в шесть — восемь и длиной до сорока километров. Гитлеровское командование подтянуло сюда дополнительные средства, чтобы любой ценой сохранить "коридор", соединявший окруженную нашими войсками в районе Демянска немецко-фашистскую группировку с основными силами противника.
С этой целью весьма активно действовала вражеская авиация, имевшая превосходство в воздухе.
В связи с весенней распутицей возникали трудности не только с подвозом
Военфельдшер 149-го танкового батальона Валентина Сергеева вместе с другими специалистами всю ночь буквально без единой минуты передышки перевязывали раненых. Многих пришлось оперировать. Вся работа была завершена только к утру.
Сергеева уже заняла место в санитарной машине, чтобы отправиться в батальон, как вдруг завыла сирена. Воздушная тревога! Валентина вместе со всеми поспешила в ближайшее укрытие.
Едва не задевая за верхушки деревьев и крыши домов, на бреющем летела большая группа вражеских самолетов, стерегущих с воздуха столь обнадеживающий их, гитлеровцев, Рамушевский коридор. В течение двадцати минут весь поселок скрылся в огне пожарищ...
Когда оказавшиеся вне здания школы медики выбрались из укрытий, то на месте школы увидели лишь дымящие развалины...
— Прямое попадание бомбы, — скорбно констатировал кто-то, стоявший рядом с Сергеевой.
Ее санитарная машина беспомощно лежала на боку...
И подобных случаев в то время было, увы, немало.
Война есть война...
Лесисто-болотистая местность сильно затрудняла действия танкистов, тем не менее они уверенно преодолевали сопротивление врага.
В начале июня танковой группе роты старшего лейтенанта Михаила Гуськова было приказано освободить населенный пункт Бол. Дубовица и отбросить гитлеровцев на правый берег реки Пола.
— Какое примем решение, комиссар? — получив такую задачу, обратился к своему политруку Петру Романову командир роты.— Атаковать по соседству с дорогой нельзя: сплошное минное поле, которое к тому же прикрывается мощным арт-огнем. Если мы здесь сунемся, то наверняка оставим все машины.
Действительно, задача отнюдь не из простых. Танкистам было о чем подумать.
— Есть смысл посмотреть маршрут на левом фланге,— сказал Романов. — Конечно, там болота, леса, а все-таки...
Гуськов согласился, и через полчаса он вместе с политруком, помпотехом, командирами одного танкового, саперного и стрелкового взводов отправились на рекогносцировку. Около километра прошли в высокой, почти в рост человека, болотистой траве. "Тут тридцатьчетверки вполне пройдут,— решил про себя командир роты.— Только надо двигаться не след в след. И не останавливаться".
Какое-то время шли молча.
— Какая благодать! — проговорил вполголоса политрук.— От запаха трав с ума сойти можно. Словно иду по берегу родной Мокши...
— Где это такая великая река? Что-то не припомню,— разводя руками осоку, сказал с улыбкой ротный.
— В Мордовии. Она, конечно, не великая, но такая чудесная, вся
— Вон полетел кулик. Спроси его, наверняка вот так же станет заливаться о своем болоте.
— А сам ты, Михаил, вчера не заливался о своем Мелекесе да о реке Черемшане?
— Было дело, было. Спроси любого, и он ответит: дороже родного края для него нет ничего.— Помолчав, Михаил Гуськов вздохнул мечтательно:— Скоро наступит пора сенокосная...
Опять выпорхнула какая-то птица с длинным клювом.
— Им, птицам, в войну тоже не сладко,— заметил политрук.— А вот прилетела.
— А раз прилетела, то должна вывести своих птенцов, воспитать их и осенью — на юг,— вмешался в разговор помпотех роты воентехник 2 ранга Василий Кривцов.— Закон природы.
Опять пошли молча. Под ногами было сухо, и это радовало. До опушки леса осталось не более двухсот метров. Стали появляться наполненные водой небольшие воронки. А вот, справа,— длинная, почти двухметровой ширины и тоже наполненная водой, канава. Участок с ее левой стороны — сухой и немного возвышается над окружающей местностью. Командиры дошли до леса, немного углубились в него, затем обменялись мнениями и пришли к единодушному согласию: танки тут пройдут, только на опушке леса через канаву придется построить небольшой настил. По лесу тоже можно проехать; правда, в одном месте потребуется укрепить почву. Небольшой мостик надо построить и через ручей Дубовик.
— Кому что не ясно? — спросил Гуськов и посмотрел на командира саперного взвода.
— Все ясно. На трех точках сделать проходы для танков. Материала — полный лес.
— А вам, Иван Иванович? — обратился ротный к командиру стрелкового взвода младшему лейтенанту Плешакову.
Иван Плешаков был среди них самым старшим по возрасту. Ему в то время шел тридцать седьмой год.
— Взвод будет прикрывать работу саперов и, по возможности, помогать. Затем — в бой, поедет на танках в качестве десанта,— ответил он.
С наступлением сумерек саперы и бойцы стрелкового взвода приступили к работе. Завершили ее до восхода солнца.
По установленному сигналу танковая группа двинулась по разведанному маршруту. Первой пошла боевая машина младшего лейтенанта Александра Полуэктова, присутствовавшего на рекогносцировке. Она на первой передаче, осторожно преодолевая все препятствия, медленно, но уверенно продвигалась вперед. Командир экипажа, указывая механику-водителю путь, шел перед танком. Следом двигалась машина командира взвода лейтенанта Константина Чемодурова.
Как ни скрытно велась саперами работа и как ни осторожничали в пути танкисты, гитлеровцы, видимо, план их разгадали. Когда первый танк подошел к мостику через ручей, вокруг стали рваться мины. Потом открыла огонь артиллерия, однако ее снаряды не долетали. Ударяясь о стволы деревьев, они рвались где-то впереди. От разрывов мин в воздух полетела болотная грязь. Тут же получил небольшое повреждение мостик. Полуэктов с сапером побежали за бревном, чтобы восстановить его. Через минуту вернулись, и все прошло благополучно: первый танк проскочил ручей. В это время на мостике разорвалась еще одна мина. Младшего лейтенанта отбросило в сторону. Он приподнялся и, ухватившись рукой за куст, крикнул механику-водителю очередного танка: