На веки вечные

Кочет Чарли

— Зачем нам нужно к доктору? — проворчал Эш.

Брови Спаркс взлетели вверх.

— Ты хочешь, чтобы я составила тебе список?

Эш сердито посмотрел на нее, и выражение лица Спаркс смягчилось.

— Мне жаль, это было бестактно и неуместно. Это был… вызов для всех нас. Похищение Мэддока официально является уголовным делом. Как вы все знаете, любой, кто связан с сержантом Мэддоком, может добровольно обратиться к доктору Уинтерсу. Однако в случае «Деструктивной дельты» посещение обязательно и даже не обсуждается. Он ваш сержант, а Дексу и Кейлу — отец. Доктор Уинтерс

должен допустить каждого из вас после сеансов, иначе команда будет отстранена от дела. Как бы то ни было, мне пришлось бороться, чтобы удержать вас в этом деле. Если бы не уважение, которое все испытывают к сержанту Мэддоку, и их желание найти и вернуть его живым, начальство бы никогда не позволило «Деструктивной Дельте» заниматься этим делом. Так что решение принимаю не я.

— А если меня не допустят, — сказал Декс, опершись руками на ее стол, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ты думаешь, я собираюсь просто отойти в сторону и позволить кому-то руководить этим?

Спаркс тяжело вздохнула.

— Мы все знаем, что это не так, Декс. Пожалуйста, просто сходи к доктору Уинтерсу. Это не значит, что он не знаком с тобой или остальной частью команды, или не знает, насколько важна каждая минута для вас, он и так сделал исключение и сокращает сеансы. Дай ему шанс. Эмоции сейчас у всех зашкаливают. Может быть, он действительно сможет помочь.

Черт возьми. У него не было на это времени. Вместо того, чтобы идти искать отца, он должен был сидеть на диване и делиться своими чувствами с психиатром. Как только он подумал об этом, то почувствовал себя еще более дерьмово. В этом не было вины доктора Уинтерса. Он просто делал свою работу. Дексу нравился док, правда нравился. Он всегда был рядом с улыбкой и словами поддержки. Декс проводил в кабинете доктора Уинтерса столько же времени, сколько и в кабинете директора, когда был ребенком. Хм… интересно.

— Хорошо, — Декс вывел комнату из «приватного режима» и буквально выбежал, остальные последовали за ним. Они направились в раздевалку, каждый был погружен в свои мысли. Они договорились встретиться в столовой после быстрого душа. Он встал под душ, надеясь, что горячая вода немного ослабит напряжение в его мышцах, но это не помогло. Закончив, он почистил зубы, чтобы избавиться от неприятного привкуса во рту, переоделся в чистую униформу и пошел со Слоаном к лифту. Сорок восемь часов до их репетиционного ужина. Свадьба была меньше чем через девяносто шесть.

— Я не голоден, — проворчал Декс, постукивая пальцами по бедрам. Он был чертовски нервным. Как будто вот-вот выскочит из своей кожи, если ничего не сделает. Лифт был пуст, поэтому Слоан встал перед ним.

— Хэй, посмотри на меня.

Декс так и сделал. Он посмотрел в янтарные глаза Слоана, наполненные болью и печалью. Декс не хотел видеть в них боль. Всего несколько дней назад они были так счастливы. Он хотел это вернуть. Он хотел вернуть своего отца и свою гребаную жизнь.

— Поговори со мной.

Декс покачал головой.

— Я не могу остановить весь этот гнев во мне, который все накапливается и накапливается, и я не знаю, что, черт возьми, с этим делать, Слоан. А теперь мне приходится

часами сидеть без дела, болтая вместо того, чтобы что-то делать, и я чувствую, что вот-вот сойду с ума. — Двери лифта открылись, и Декс пронесся мимо Слоана. Он знал, что Слоан хочет помочь, но разговоры ему ничего не дадут. Он должен быть максимально сосредоточен и спокоен перед Уинтерсом. Он должен доказать, что контролирует себя, что может справиться со всем, что обрушилось на него.

— Присядь, — мягко сказал Слоан. — Я принесу тебе что-нибудь поесть.

— Спасибо, — ответил Декс, выдавливая улыбку. Он сел за стол, и с уверенностью мог сказать, что все старались не смотреть на него. Они были его друзьями, его семьей. К этому времени они уже хорошо его знали. Все они тихо переговаривались между собой. Кейл сидел напротив него тихо, и даже Эш выглядел обеспокоенным. Слоан поставил поднос перед Дексом. Там был бургер террианского размера, шоколадный молочный коктейль и кекс с голубой глазурью. Декс нахмурился, глядя на кекс. — Может быть, мне стоит позвонить Лу и отменить свадьбу.

***

Сердце Слоана едва не остановилось от пронзительной боли, когда он услышал слова, слетевшие с губ Декса. Слоан с трудом сглотнул. Он медленно повернулся к Дексу и взял его за руку.

— Ты же знаешь, что я поддержу тебя, какое бы решение ты ни принял, и это вовсе не будет означать, что ты сдался. Этого я не допущу.

Мышцы челюсти Декса напряглись, но он так и не оторвал взгляда от проклятого кекса. Слоан надеялся немного подбодрить его, но вместо этого сделал только хуже.

— Декс? — Слоан взял его за подбородок и повернул его голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Горе и душевная боль в этих больших голубых глазах были как удар под дых, но он не собирался позволять Дексу сдаваться. Он не позволит Дексу даже думать о том, чтобы сдаться. — Теперь послушай меня. Мы побывали в самом Аду и все еще вместе. Мы сталкивались со всевозможной несправедливостью, возвращались со шрамами, некоторые из которых не видны, но мы всегда прикрывали друг друга, и это, черт возьми, теперь точно не изменится. Твой отец — один из самых сильных людей, которых я знаю, и ты тоже. Мы найдем его, и он произнесет эту чертову речь через четыре дня, будет нервничать, ругаться и ворчать о гребаных карточках. — Декс рассмеялся, и Слоан поцеловал его в щеку. — Я знаю, порой кажется, что спокойной жизни нам не видать, но это скоро закончится, милый, я обещаю. Мы пройдем через это.

Декс кивнул с неуверенной улыбкой на лице. Он повернулся и снял пленку со своего кекса, прежде чем разломить его пополам и отдать кусочек Слоану.

— Спасибо. — Слоан с улыбкой взял кекс.

Они поели, и Слоан был благодарен команде за то, что они отвлекали Декса и Кейла, рассказывая обо всем том веселом дерьме, о котором любил разглагольствовать Тони. Никто не мог ворчать так, как Тони. Это было эпично. Тем более что Тони не считал себя смешным. Этот человек понятия не имел, насколько он был весел. Он искренне ненавидел цветные карточки. Хотя и не так сильно, как лапшу из кабачков. Боже мой, этот человек мог часами говорить об овощной лапше.