На веки вечные

Форст Мира

– Я не могу, Илона, – тихо сказала Элиас, покручивая на своем пальчике колечко с розовым бриллиантом. – Я никогда не успокоюсь. И буду искать ту тварь, кто предал Бартлетта. Пожалуйста, расспроси Хендрика, что он видел, слышал, что думает.

– Хорошо, – недовольно буркнула Илона. – Но лучше бы ты свое внимание направила на мужа, а не горевала по умершему.

Элиас не могла объяснить подруге, что полюбила князя раз и навсегда, что как бы ни была она благодарна Риду, ее сердце всегда будет принадлежать Бартлетту.

–

А как вообще у тебя с Хендриком? – сменила Элиас тему. – Судя по тому, что он опять появляется в доме Ирвинов, ты простила ему танцы с Калиной Вьен?

– Хендрик утверждает, что Калина на том приеме сама прицепилась к нему.

– И не отлипала от него всю ночь?

– Ну, если бы я своими глазами не видела, как ты пригласила на танец Мюрая и затем не отлипала от него всю ночь, то словам Хендрика вряд ли поверила, – усмехнулась Илона.

Элиас рассмеялась. Действительно, удачное сравнение. Если сама Элиас в ту ночь проявила активность по отношению к мужчине, то почему, то же самое не могла проделать Калина.

– Выходит, он все-таки предпочел Калине тебя, – порадовалась Элиас за подружку.

– Или Калина дала ему отставку, – не витала в розовых облаках Илона.

– Когда ребенок родится, Лилиан хочет устроить бал-маскарад по такому случаю, – сообщила Элиас. – Ты придешь?

– Конечно, – обрадовалась Илона. Семья Ирвинов разбогатела на торговых сделках, могла позволить себе хороший дом, выезд, но не имела титулов, оттого девушку не так часто приглашали на светские мероприятия.

– Тогда захвати с собой карнавальную маску. Под конец бала всех будут разоблачать.

Полугодовалая Заряна спала в своей люльке. Рядом в плетеном кресле устроилась няня. Женщина собирала браслет из бисера, не забывая следить за спящей девочкой. Подтыкала сбившееся одеяльце, поправляла чепчик, меняла пеленочки. Музыка в детское крыло доходила приглушенно и не мешала сну маленькой графинюшки.

А в большом зале для приемов, обустроенном на первом этаже дома старших графов Руссель, шел веселый бал-маскарад. Гости много шутили, танцевали, играли в карты и, следуя предписанию, не снимали с лица масок.

– Вы, кажется, интересуетесь последним походом князя Бартлетта Мюрая?

Элиас вздрогнула, попыталась рассмотреть того, кто прятался за широкой маской из фетра. Мужчина пригласил ее на танец. Ощущалось в нем что-то неуловимо знакомое. Но длинный зеленый балахон скрывал фигуру. А маска не давала возможности разглядеть лицо.

– У вас есть какая-то информация? – нетерпеливо спросила Элиас.

– Тот, кого ты ищешь, совсем рядом.

– Кто это? О ком вы говорите?

Незнакомец наклонился к ее уху.

– Я говорю о твоем муже, Элиас, – прошептал он.

Глава 4. Пограничный мир

Бартлетт замерз. И эта естественная реакция тела на смену температуры воздуха

вывела его из бессознательного состояния. Мужчина открыл глаза. Ярко-белый свет заставил зажмуриться.

Прислушался. Стук сердца? Его сердца. Он что, не умер? Точно помнил, как призвал Авила. И точно знал, что за этим последует.

– Я не умер? – спросил уже вслух.

– Для внешнего мира умер, – ответили ему. – Но на самом деле ты еще жив.

На этот раз осторожно, без резких движений, Мюрай открыл глаза. Поморгал. Хлопья белого снега сыпали с неба – вот откуда столько света.

Он лежал на земле, заметенной снегом. Над ним склонились люди. Мужчины. Девять человек. Все – невероятные здоровяки. Князь считал, что у него хорошо развита мускулатура. Но эти парни однозначно превосходили его в физической подготовке. И, похоже, в отличие от Бартлетта, холод их не беспокоил. Иначе как объяснить, что одеты незнакомцы по большей части в майки, жилеты, легкие штаны. Лишь сапоги у всех высокие, с толстой подошвой.

– Ты скоро привыкнешь и тоже перестанешь мерзнуть.

Мюрай слышал этот голос всего однажды, пять лет назад, но все равно узнал.

– Авил?

Мужчины, склонившиеся над Бартлеттом, расступились, давая дорогу высокому юноше с темно-фиолетовыми крыльями.

– Вот и встретились князь, – протянул Авил ему руку, помогая подняться с земли.

– Я перестану мерзнуть, когда окончательно умру?

Вокруг засмеялись. Авил тоже позволил себе улыбку.

– Бартлетт, ты живее всех живых. Твоему организму требуется время, чтобы привыкнуть к здешнему климату. Обычно на это уходит до трех часов.

– Пока этого не произошло, могу я получить теплую одежду?

Мюрай очень хотел узнать, что происходит, но еще больше хотел согреться.

Король аспидов едва взмахнул крылом, и еще один юноша с фиолетовыми крыльями передал князю теплый бушлат и меховую шапку.

Элиас так хотела когда-нибудь увидеть снег и лед, – грустно подумалось Бартлетту. – Здесь, пока непонятно где, и того, и другого в избытке. Он дотронулся до подвески на шее. Кожаный шнурок с синим камнем, подарок Элиас, никуда не делся, не потерялся.

– Что это за место? – спросил он.

– Пограничный мир. И теперь – это твой дом.

– Пограничный мир? – переспросил Бартлетт. – Никогда не слышал о таком.

– А люди о нем и не знают, – просветил Авил. – Это мир между небом и землей. Граница, на которой небесное воинство удерживает мертвецов, желающих вернуться в мир живых.

– Небесное воинство? Кто это?

– Этих ребят ты видишь перед собой, – кивнул король на здоровяков. – И теперь – ты один из них.

– Идем, Барт, в таверну, – пригласил его самый крупный и самый возрастной мужчина. – Поешь, выпьешь, согреешься. Мы тебе все и растолкуем. Меня, кстати, Хортег зовут. Я капитан отряда небесного воинства.