На веки вечные
Шрифт:
Илона мысленно вздохнула, ее позвали только для того, чтобы выведать подробности о другой. Как всегда…
Граф Франк Морлимер отвлекся от увлекательной беседы и улыбнулся дочери.
– Разве не ты желала танцевать всю ночь напролет? – выдал он ее намерения их гостю.
– Так и есть, – не стала отпираться Элиас. – Я хотела пригласить князя Бартлетта.
– Меня? – немного растерялся Мюрай.
Когда-то он танцевал на подобных приемах. Но это было давно, до того, как его изуродовали. Бартлетт и не предполагал, что кто-либо из девушек захочет встать с ним
Спасенную им маленькую графиню мужчина узнал не сразу. А когда понял, кто перед ним, что-то дрогнуло в его сердце. Что-то далекое и забытое. Он залюбовался ею. Каштановые волосы убраны в красивую прическу. Гладкая, нежная кожа. Точенный носик. Выразительные голубые глаза, чувственные губы. Хорошо, что ее личико не пострадало во время нападения аспидов. Преступно было бы уничтожить такую красоту.
– Так как, князь? Потанцуете со мной? – несколько неуверенно повторила свой вопрос Элиас.
Она не могла знать, о чем он думает, и предположила, что заминка вызвана его нежеланием идти с ней.
Бартлетт шагнул навстречу девушке.
– Я рад, что ты выжила.
– Благодаря тебе.
Рид сжимал кулаки. Почему она не замечает его? Почему смотрит влюбленными глазами на этого обезображенного охотника? И танцует с ним всю ночь напролет. Ему было больно смотреть на них. Сколько лет он ухаживает за Элиас, а она раз за разом топчет его чувства!
Бартлетт опомнился лишь к утру, сообразил, что даже о просьбе короля забыл.
– Элиас, я вынужден откланяться, – с сожалением убрал он руки с тонкой девичьей талии, спрятанной под изумрудным бархатом модного платья.
– Но мы ведь еще увидимся? – с надеждой заглядывала она в его глаза.
– Я могу приехать вечером.
– Буду ждать тебя, – пообещала Элиас и упорхнула от него.
Словно птичка, – подумал он и улыбнулся. Наверное, впервые за последние пять лет.
Элиас засыпала с мыслями о нем. Какие у него красивые глаза! Серые, но словно серебро. А какой гордый профиль!
В отличие от всех, кто видел и знал князя, она отчетливо представляла себе лицо Бартлетта без шрамов и находила его неимоверно привлекательным.
– Я влюбилась, – счастливо прошептала Элиас.
Она улыбалась даже во сне.
– Дочь, мы с твоим отцом ждем объяснений, – строго сказала Фелиция, когда семья собралась за столом на поздний обед.
Элиас только-только проснулась и явилась к столу в домашнем платье и с распущенными волосами. Выглядела она слегка заспанной. Ее же мать уже успела облачиться в нарядное платье, уложить волосы в прическу
– Мама, ты спрашиваешь про Бартлетта?
– Именно. Франки сказал мне, что инициатива пригласить князя на танец исходила от тебя. А затем я и сама прекрасно видела, что вы не отлипали друг от друга.
– Так и есть. А еще он обещал вечером быть у нас, – довольно сообщила Элиас.
На ее лице блуждала улыбка, и Фелиция с подозрением спросила:
– Ты что, влюбилась?
– Уже давно. Я люблю князя с того дня, как он спас меня, – призналась девушка.
– А как же Рид? – потрясенно уточнила графиня. – Еще на той неделе его матушка по секрету сообщила мне, что мальчик вот-вот собирается сделать тебе предложение. Я думала, он дожидался как раз бала. Но ты все испортила.
– Фелиция, – вмешался граф. – Зачем ты так? Между прочим, род князей Мюрай ничем не хуже рода графов Руссель. И, если наша дочь станет женой Бартлетта, мезальянса не будет.
– Это я понимаю, – чопорно поджала губы Фелиция. – Но Рида мы хорошо знаем. Он умен, хорош собой и за ним не тянется шлейф жутких слухов. Да и возраст к тому же. Риду двадцать два. У Элиас с ним должно иметься намного больше общих тем, чем с Мюраем. Сколько ему лет? Он выглядит на тридцать.
– Бартлетту двадцать семь, – подсказал Франки.
– Не знаю – не знаю. Кандидатура Рида внушает мне больше доверия.
Женщине не хотелось расставаться с нарисованными в голове картинками красивой свадьбы ее дочери с графом Ридом Руссель, когда все будут восхищаться прелестной парой, что станет невозможным, если место жениха займет князь Бартлетт Мюрай.
– Мамочка, но я не люблю Рида и совсем не хочу за него замуж, – взмолилась девушка.
– Знаешь, Фелиция, я не буду возражать, если Бартлетт попросит руки Элиас, – поддержал отец свою единственную и горячо любимую дочку. – Князь мне нравится, несмотря на шрамы и, несмотря на все слухи.
– Ну, ладно. Я согласна, что фамилия Мюрай нисколько не испортит нашу родословную. Но ты, Элиас, обещай все-таки хорошенько подумать, прежде чем совершать опрометчивые поступки.
– Обязательно подумаю, – обняла родителей счастливая Элиас.
На самом деле Фелиция надеялась, что князь не приедет ни сегодня, ни в какой другой день, и все как-нибудь образуется.
Но Бартлетт приехал.
Спрыгнул с лошади, велел слуге Морлимеров позаботиться о животном и вошел в дом.
Элиас уже ждала его в холле.
– Я в окно тебя увидела.
– Ждала меня?
– Очень.
Ему невероятно нравились ее искренность, непосредственность и всякое отсутствие жеманства.
Не смог удержаться, обнял девушку.
– Я соскучился.
Она прильнула к нему. Спрятала лицо на его груди.
Он слышал, как быстро стучит ее сердце.
– Где твои родители?
– Уехали к папиным друзьям.
– А ты почему не поехала?
Элиас отстранилась от него.
Она смотрела на него, на его лицо. И не отводила взгляда, как делали почти все, кто сталкивался с ним. Спросила: