На веки вечные
Шрифт:
Ей захотелось облизать пересохшие губы, но язык показался шершавым, как пергамент.
— Я не играю в прятки… Честно… Просто не знаю, с чего начать.
Хит закатил глаза, явно не поверив. И Мередит, в наручниках с руками за спиной, почувствовала себя ужасно беспомощной — такой беспомощной, что вспыхнули воспоминания, которые она так настойчиво старалась забыть. И ей стало трудно дышать.
Некоторое время Хит безжалостно смотрел на нее, потом протянул руку, сорвал с головы парик и бросил на стол. Губы растянулись в презрительной усмешке. С жестоким блеском
Хит прочитал ужас и отчаяние в ее глазах. Это его охладило и заставило осознать, что он делал. Шериф опустил взгляд и пристально посмотрел на свою руку, словно она принадлежала кому-то другому. Эти пальцы находились внутри ее бюстгальтера, костяшки прижимались к сокровенному податливому телу. Единственной преградой между рукой и се плотью оставалась тонкая рубашка. О Боже! На ней надеты наручники, руки заведены за спину. Он не имел права ее касаться!
Хит отдернул руку, провел ладонью по лицу и откинулся на спинку. А когда почувствовал, что овладел собой, снова подался вперед и уронил сомкнутые вместе кисти себе на колени.
— Все в вас сплошная ложь, — прошептал он. — Одна большая ложь — от начала до конца. Так почему бы с нее не начать? Была ли в ваших отношениях ко мне хоть капля искренности? Сомневаюсь. Сегодня вечером я нашел вас в компьютере и знаю все — ваше настоящее имя, то, что вы не подчинились постановлению суда и уехали из Нью-Йорка, и то, что вы похитили собственного ребенка. И теперь желаю услышать объяснения. Думаю, что хотя бы этого я заслуживаю.
Мередит молчала, и Хит вздохнул.
— Тогда начнем. Как его имя? Кто он такой и на кой дьявол ему потребовалось подсылать к вам убийц?
Мередит сидела и только смотрела на него. Где-то в глубине сознания Хит задал себе вопрос: почему она выбрала парик, а не покрасила волосы? И решил: наверное, потому, что не имела представления, как долго проживет здесь.
Хотя разве это имело значение? Он все потерял. Запустил палец в ее бюстгальтер! Мозг лихорадочно работал, но Хит не мог сообразить, как поступить. А ведь так гордился своим хладнокровием и тем, что никогда не терял голову. Никогда, но только не в этот раз. Ему захотелось ее как следует встряхнуть, и, судя по смертельной бледности, Мередит это поняла.
Она уперлась глазами в пол и напряженно застыла. Никаких слез. И никаких объяснений. Хрупкое, из последних сил, самообладание, словно она старалась не поддаться истерике. Ее упорное молчание приводило Хита в смятение.
— Мередит, ради Христа, поговорите со мной. Я не смогу помочь, если вы мне постоянно лжете. Это что, ваша вторая натура? Лгать, лгать и лгать? Я должен знать, что происходит.
Мередит так резко вздернула голову, что Хит растерялся. Ее глаза вспыхнули.
— Да, я вам лгала! С самого начала нагромождала ложь на ложь. Хотите меня за это осудить? Ваше право. Но я делала все, чтобы защитить дочь. Не больше и не меньше. А вы, шериф Мастерс, идите со своим ханжеством
И это от дамы, которая не выговорила бы слово «дерьмо»! Хит был настолько поражен ее вспышкой, что молчал и моргал. А Мередит совсем необычно и очень пронзительно смотрела на него. Ее голова была вздернута, щеки алели сердитым румянцем.
— Что же до моего похищения ребенка… Боюсь, вы расстроитесь, но должна вам сказать, что ваше судопроизводство не всегда честно. А жизнь — и того реже. Вы что думаете, я этого хотела? Чтобы меня поймали и, того гляди, посадили в тюрьму? Я так поступила, потому что чуть не потеряла ребенка. — Мередит кивнула головой в сторону двери. — Сэмми там и до смерти напугана! И не просто потому, как вы думаете, что ее разлучили со мной. А потому, что дочь знает, что ей грозит, если она не сумеет отсюда выбраться!
Она осеклась и прикусила губу. Боль, сквозившая в каждой черточке ее лица, была не поддельная, а самая настоящая. Хит готов был за это не пожалеть собственной жизни.
— Вот и расскажите мне. Дайте возможность помочь. Пока не узнаю правды, я ничего не смогу сделать, кроме того, чтобы исполнить свой долг.
Плечи Мередит задрожали. Какое-то мгновение Хит думал, что она разрыдалась. Но вдруг понял, что Мередит смеется.
— Помочь? — наконец проговорила она. — Вы, наверное, не все понимаете. Люди, ворвавшиеся в мой дом, — не обычные воришки из дешевого магазина. Это профессионалы. Или, лучше сказать, наемные головорезы.
— Наемные головорезы, — повторил за ней шериф. — И работают на этого парня, как его, Бен?
— Глен! Глен Календри. Мой бывший достопочтимый свекор. Он деятель международного профсоюзного движения и тесно связан с криминалом.
Хит не мог поверить собственным ушам.
— Тесно связан с криминалом?
— Точнее, с организованной преступностью.
Несколько секунд Хит в немом изумлении смотрел на нее.
— Мередит, термин «организованная преступность» обычно употребляется в отношении широко разветвленных и сложно организованных структур.
— Я это понимаю.
— Тогда не бросайтесь словами.
Она подняла на него полные слез глаза.
— Я не бросаюсь. И именно поэтому вы не можете мне помочь. Никто не может.
Шериф видел, что она говорила вполне серьезно, и растерянно переспросил:
— Организованная преступность? И это ваш бывший свекор?
— Да, — едва слышно ответила Мередит.
— Как же вас угораздило связаться с такими людьми?
— Совершила одну ужасную, глупую вещь.
— Какую?
— Вышла замуж.
— Замуж? Миллионы женщин выходят замуж.
Мередит уронила голову на грудь, светлые волосы рассыпались и, словно занавесом, скрыли ее лицо.
— Можете заключить, что у меня паршивый вкус на мужчин.
— Значит, ваш муж был связан с криминалом?
— Да.
— И вы все-таки вышли за него замуж?
— До свадьбы я ничего не знала. А потом было поздно.
— Хотите, чтобы я поверил, будто вы взяли в мужья человека и не заподозрили, что он не в ладах с законом?
— Дело ваше.