На углу, у Патриарших...
Шрифт:
— Каким образом кинул? — уточнил между тем Котов.
— Нанял он меня. Музей писателя брать. Фотки дал и зелеными заплатил за работу… — Бец примолк.
— Ну?.. — поторопил его Котов.
— Товар больно хорош был… — вздохнул урка. — Сговорились во вторник, а я в понедельник сходил — на день раньше. И все мое. А сволочь эта ни с чем остался.
— Ясно, — кивнул Котов. — Откуда он фотографии раздобыл?
— От шефа.
— А кто его шеф? — Котов спросил якобы равнодушно,
Бец опять подумал.
— Голова болит, начальник. Что мог, я сказал. Кончили дашь на дашь разговаривать… — и отвернулся к окну.
В большой комнате зазвонил телефон. Никольский направился туда.
Бец посмотрел на Котова, охнул, скрючился, свалился на пол и страшно заскрипел зубами.
Котов потряс бандита за плечи.
— Петя, не дури!
Бец не отозвался. Изо рта у него пошла обильная пена.
— Петя! Петенька! — кинулась к нему Тамара Паскарь.
Котов вышел в большую комнату.
— Сергей, у него припадок!
В следующий миг Тамара Паскарь захлопнула дверь спальни и дважды повернула ключ. Потом снова кинулась к Бецу, покопалась какой-то железкой в наручниках, и они раскрылись.
Под милицейскими ударами трещала дверь.
Бец вытащил из-за батареи моток нейлоновой веревки, одним концом привязанный к трубе, выкинул его в окно и сам махнул следом.
Дверь рухнула, и в спальню влетели трое сыщиков. Котов с пистолетом рванулся к окну. Внизу через двор, полный детей, бежал Бец. Котов спрятал пистолет и сказал:
— По-моему, нам хана, пацаны.
Генерал Колесников разгуливал по кабинету Никольского. Перед ним шеренгой выстроились Беляков, Никольский и Котов. Видно было, что приезд начальства застал их врасплох: на столе, среди бумаг, стояли недопитые стаканы с чаем, дымились в пепельнице сигареты.
— Хорошо устроились, — ядовито заметил Колесников. — Приятная компания… Задушевная беседа…
— Может, и вы с нами? — предложил Никольский.
Колесников ошарашенно посмотрел на него и вдруг рявкнул так, что звякнули стекла:
— Молчать! Я не чай пить приехал! Я на вас поглядеть приехал — чем вы тут занимаетесь. Ротозеи! Операция полностью провалена!
— Простите, товарищ генерал, — робко подал голос Котов. — Но картины-то найдены.
— А где драгоценности?! Где бандит?! — рычал Колесников.
— Драгоценности он прятал в другом месте, — объяснил Никольский. — На квартире Тамары Паскарь их не было.
— И что же это за место, майор? — ядовито поинтересовался генерал.
— Пока не знаю. — Сергей оставался спокоен.
— А вообще что вы знаете? Сыщик из вас — как из дерьма пуля! И одеты не по форме! —
— Виноват, товарищ генерал! — вытянулся тот.
— А виноват — ответишь!.. Все ответите! Не поймаете Болбочана — будем разговаривать не здесь! — гремел генерал. Затем развернулся и, хлопнув дверью, вышел вон. Никольский, Беляков и Котов опустились на стулья, переводя дух.
— Не найдем, — сказал Котов. — Следов-то никаких.
— Одного боюсь, — задумчиво сообщил Беляков. — Выгонят — не успею на даче телефон поставить.
Людмила Ильинична ввела Никольского в гостиную.
— Рада видеть вас, молодой человек! — приветливо зажурчала она. — Очень рада! Спасибо, что согласились зайти. Мне звонил начальник вашего отделения. Вы нашли картины? Это правда?
— К сожалению, только картины, Людмила Ильинична, — сообщил Сергей.
— Я так вам признательна! — расцвела Людмила Ильинична. — Располагайтесь, пожалуйста.
— Благодарю вас, — Никольский устроился за столом.
— Наташенька! — позвала Людмила Ильинична.
Из кабинета вышла Наташа.
— Добрый день, — сказала она.
— Вы знакомы, кажется? — вспомнила Людмила Ильинична. — Мы с Наташенькой готовим выставку для музея частных коллекций. Займите гостя, дорогая. А я приготовлю кофе, — она улыбнулась Никольскому. — И вы все нам расскажете.
— Что сумею, — отозвался Сергей.
— Ну, не скромничайте, — снова улыбнулась Людмила Ильинична и вышла из гостиной.
Наташа и Сергей помолчали. С того самого дня они не виделись, и Сергей отчаянно тосковал по девушке, в которую, теперь-то ясно было, всерьез влюбился. Но позвонить ей не решался. Ибо позвонить самому, считал он, — значит признать свою готовность бросить работу в милиции. «Боже, какой же я дурак, что так думал!» — вдруг сейчас понял Никольский.
— Слушай, прости меня, а? — попросил он девушку.
— Молодец, — кивнула Наташа. — Хорошо начал. Первое, что нужно сделать, если женщина была не права, — это попросить у нее прощения.
— Нет, — не согласился Сергей. — Это я был не прав.
Наташа сразу порозовела, заулыбалась. Она тоже очень тосковала по Сергею все эти дни, но самой звонить ему, навязываться не позволяла гордость. А почему он не звонит, Наташа прекрасно понимала. «Глупый мой мент, — думала порой она. — Да оставайся ты охотником, другим тебя я, наверно, и не полюбила бы, это уже был бы не ты. Только оставайся живым охотником…»
— Глаза грустные. Опять побитый? — спросила Наташа ласково и чуть насмешливо.