На углу, у Патриарших...
Шрифт:
— Неплохой особнячок приобрели, — оглядывая зал, говорил пожилой тому, что помоложе. — Совсем неплохой. Какие картинки желаете?
— В кабинет что-нибудь, Михаил Абрамович. И в приемную, — отозвался нескладный богатей.
— Понятно. Бойма рекомендую, — пророкотал Михаил Абрамович. — Легкий сюр. Нарядно, престижно…
Хозяин особняка покачал головой.
— Мне бы поизвестнее художника.
— Тогда Монетов. Очень модный сейчас живописец. Замечательные натюрморты — в забытых традициях
— А Репина нельзя? Или Сурикова?
Михаил Абрамович с тоской взглянул на собеседника.
— Можно, если Третьяковка уступит… А Рафаэль не устроит вас? Из Лувра?
Где-то в соседнем помещении зазвонил телефон.
— Извините, — сказал хозяин. — Я на минуточку. Но ваше предложение мне нравится. — И он удалился.
Михаил Абрамович обернулся к Стасу.
— Ну, что ты ходишь за мной, как привязанный?
— Должок получить, Михаил Абрамович. Полтинник с вас! — заявил тот на голубом глазу.
— С каких это дел?! — возмутился Михаил Абрамович.
— «Спартачок»-то выиграл. — Стае прислонил свой сверток к стойке, а сам устроился на изящном черного дерева стульчике.
— Попал, попал, — пришлось согласиться с проигрышем Михаилу Абрамовичу, и он протянул Стасу соответствующую купюру. — А принес-то что?
— Клевера.
— Покажи.
Стас освободил картину от бумаги и повернул ее к Михаилу Абрамовичу.
— Неплохой Клевер, — оценил тот полотно. — Редкий для него зимний пейзаж. Сколько хочешь?
— А сколько дашь, Миша? — хитро прищурился Стас.
— Любую половину того, что запросишь, — Михаил Абрамович был дедок ушлый и торговаться умел.
— Тогда две тысячи баксов, — объявил цену Стас.
— Не наглей, Стае. Пятьсот! — предложил Михаил.
— Несерьезно. Восемьсот пятьдесят! — уперся Стас.
— Ты знаешь, как я к тебе отношусь! — возвысил голос Михаил, а Стасу послышалась фраза незабвенного ильфопетровского героя Паниковского: «Шура, вы же знаете, как я вас уважаю!» Стас мысленно хихикнул. — Семьсот пятьдесят, — надбавил тем временем Михаил.
— Миша, на днях у меня будет Маковский, — сообщил Стас заговорщически.
— Жанр? — заинтересовался Михаил Абрамович.
— А что же еще? — пожал плечами Стас.
— Если принесешь мне, а не Данилову, бери свои восемьсот, — вздохнул Михаил.
— Ладно. Только ради тебя! — заверил Стас. Они ударили по рукам.
Михаил Абрамович забрал картину, достал деньги и расплатился.
— Ты стал хорошо работать, Стас. С тобой приятно иметь дело, — сказал он. — У меня предложение: ты находишь, я плачу, и мы оба — в доле.
— А если продавец ненадежный? — прищурился Стас.
— Смотря что продает, — промолвил Михаил рассудительно. — К раритетам не подходи, а так приноси — посмотрим.
— И
— Вот это не надо! — всполошился Михаил Абрамович. — Сегодня одна идиотка — перекупщица каталожного голландца приволокла в трубке. Разворачивает, а тут экспедитор, шофер. Я ей сразу: «Иди отсюда, Тамара, и больше мне такого не предлагай…» Береженого Бог бережет.
— А небереженого конвой стережет, — закончил за него Стас.
Скромный темно-серый «жигуленок» подрулил к подъезду громадного престижного дома: Михаил Абрамович после трудов праведных прибыл домой. Забрав с заднего сиденья покупки в ярких пластиковых пакетах и заперев машину, он вошел в первую дверь подъезда и крикнул в домофон:
— Софа, открывай!
Во второй двери щелкнуло. Михаил Абрамович, толкнув ее плечом (руки были заняты), оказался в вестибюле и увидел у лифта ожидавшего его Никольского.
— Давайте познакомимся, Михаил Абрамович, — предложил Сергей. Он был приветлив и спокоен. — Я майор Никольский из уголовного розыска.
И достал удостоверение. Михаил Абрамович смотреть его не стал.
— Не надо. Я по вашему лицу понял, откуда вы. Так что вам от меня нужно?
— Я хотел, чтобы вы посмотрели эти фотографии, — ответил Никольский и протянул Михаилу Абрамовичу пачку снимков.
— Тогда подержите мои сумочки.
Никольский держал сумки, а Михаил Абрамович тщательно рассматривал фотографии. Досмотрел и снова сложил в пачку.
— Ну, что? — нетерпеливо спросил Никольский.
— Замечательные картины. Я бы их с удовольствием приобрел.
— Вы хотите сказать, что никогда не видели ни одной из них?
— Я этого не говорил, — Михаил Абрамович спокойно и безошибочно вытянул из пачки один снимок. — Вот эту я видел.
— Кто вам ее приносил?
— Откуда вы знаете, что мне ее приносили? — насторожился старик.
— Слишком много людей при этом присутствовало, — пояснил Сергей. — Люди любят поговорить за рюмкой водки, за чашкой кофе. А мы коллекционируем интересные истории.
— Понятно. Я свидетель? — уточнил Михаил Абрамович.
— Зачем? — искренне удивился Никольский. — Вы шепнете мне на ухо адресочек Тамары, и мы разбежимся.
— Я вам верю, — и, поняв Никольского буквально, Михаил Абрамович зашептал ему на ухо.
В распахнувшихся дверях лифта появилась дама в халате.
— Миша! Ты меня хочешь убить! Я думала, у тебя инфаркт!
Никольский вежливо поклонился даме, передал Михаилу Абрамовичу сумки и направился к выходу. Глядя ему в спину, Михаил Абрамович сказал жене:
— Тебе надо лечить нервы, Софа. Мы с молодым человеком говорили об искусстве.