На то и волки
Шрифт:
— А мне-то казалось, что такие вещи делают под бдительным оком седенького профессора…
Марина чуть смутилась:
— Конечно, это было против правил, но началась бы волокита, а Будды даже не было в инвентарной описи…
— Вот видите, я сразу угадал, что Юлия — женщина решительная, — сказал Данил. — Ну, понятно, я бы и сам, наверное, так сделал… Дело вполне житейское. Что там было? Если не карта — значит, текст?
— Да, пергамент. На одном из диалектов тайджиутского. Хотя писал, Юлия была уверена, китаец. Тайджиуты — это древний род, впоследствии частично
— Пропускаем, — кивнул Данил.
— Там было подробное описание места, где зарыт клад. Что за клад, я не знаю. Я специализировалась больше на археологии, а древние языки — сфера как раз Юлии. Но нужно было еще привязать указания к местности, работа предстояла огромная — все названия изменились не единожды, иные реки давно пересохли. Здесь, в Сибири, это отняло бы много времени, и Юлия повезла пергамент в Москву…
— К Елагиным?
— Да. Сергей Ипполитович — один из лучших специалистов…
«Был», — добавил про себя Данил и промолчал. Спросил:
— А Спаровский?
— Бывший Юлин муж? Пожалуй, специалист. Профессор считал, что надежды он подавал огромные. Только потом ушел из института и стал делать хорошие деньги на частном преподавании…
— Значит, вы организовали компанию пайщиков-концессионеров… — сказал Данил. — Неужели рассчитывали украдкой выкопать все и продать?
— Вадим это и предлагал, — с бледной улыбкой сказала Марина. — Только Лева смотрел на вещи гораздо взрослее и реалистичнее… Клад, по Юлиным словам, был богатейший. Даже законные двадцать пять процентов, поделенные на четверых — сумма для меня непредставимая. У Левы были хорошие связи в милиции, собрался организовать все так, чтобы нас не обманули, выплатили… Потом… — она поколебалась, — потом начались ссоры. Вадим настаивал, что клад нужно продать весь, говорил, что кое-чему научился в «Интеркрайте» и знает, как это устроить, хотя бы через вас… Лева предпочитал синицу в руках. Они постоянно ссорились. Юлия звонила очень редко, у нее там все затянулось, а они ссорились, начинали даже ее подозревать.
— И тогда на сцене появилась Ларочка Глаголева? Нет?
— Вадим ей, видимо, проболтался, — кивнула Марина. — Стал пугать Леву, будто отколется и обойдется без него, что сможет с Лариной помощью доискаться сам… Они сцепились прямо здесь у меня, разбили вазу, Лева ему прилично накидал… Ох, знаете ли, картинка была еще та. Оба поддавшие, Лева пугает его милицией, а Вадим кричит, что возьмет в долю кого-то из глаголевского ведомства и всем устроит кузькину мать… Это было дня за три до того, как Вадима…
— Так оно с кладами и бывает, — философски сказал Данил. — В общем-то, как нас учит мировая классика, резаться начинают, стоит только выкопать, но необязательно… Можно и раньше начать, запросто. А потом пошли убийства? Да? Вы обо всех знаете?
— Про Вадима сказал Лева. Тогда-то он и оставил мне телефон, сказал, чтобы я звонила в случае… неожиданностей.
— И звонили?
— После… субботы. Приезжал старший лейтенант, фамилия, кажется, Клепатов…
— Клебанов?
— Да,
— Вы ему рассказали про клад?
— Нет, — решительно мотнула головой Марина. — Все еще не потеряла надежды на Юлию, она-то, я уверена, сможет закончить… При моей-то нищей жизни…
— Да я прекрасно понимаю, — сказал Данил. — Чего там… Клебанов как-то касался клада?
— Нет. Записал все подробно, пообещал, что они примут меры.
«Вообще-то могли и принять, — подумал Данил. — Бортко не впервые через третьи уста предупреждает по-хорошему Беса, когда тот, стервец, заиграется. А налет на эту милую вдовушку (пусть и незаконную вдовушку-то) — дело рук определенно Беса, по грубой работе видно».
— Что, в музее так никто и не заметил? — спросил он с интересом.
— Никто. Там половину вынести можно, откровенно говоря…
— Запомню на будущее, если придется грабить музеи, — сказал Данил. — Вы можете срочно связаться с Юлией?
— Да, у меня есть ее домашний телефон.
— Вы ей звонили, когда… все это началось?
— Да.
— И выложили все открытым текстом?
— Ну, обиняками, конечно… Но она все поняла. Она как раз уезжала куда-то, сказала, позвонит мне сама.
— А вам не приходило в голову, что вы ей больше не нужны? — спросил Данил. — Нет, в самом деле, зачем вы ей теперь? Подругами-то вы с ней были при развитом социализме, а с тех пор много воды утекло…
— А если я ей верю?
— Тогда, конечно… — задумчиво сказал Данил. — Уехать-то куда собирались?
— У меня больничный еще на неделю, думала, к маме в Красноярск…
— Я вам найду место поближе, — сказал Данил. — Тут у нас за городом есть пансионат, все удобства, а главное — охрана не из бабулек с огурцом в кобуре. Вас как, надо уговаривать, или успели сообразить, что по вашу душу может прийти кто-нибудь еще, но гораздо злее?
— Не надо меня уговаривать… — она вздохнула и встала. — Чемодан уже собрала, что ж…
Опять помолчали. Данил тупо смотрел в экран телевизора, где беззвучно начинались очередные новости, и думал о своем.
Мозаика наконец сложилась воедино. Как ни крути, а клад, стало быть, существует. И вот интересно: какие выгоды из этого факта можно извлечь и какие шишки на этом факте можно огрести? Задачка… Ну, по крайней мере, определилась п р и ч и н а всех заморочек последнего времени, уже хорошо, половина головной боли снята…
— Лева уже вел переговоры в УВД насчет клада? — спросил он.
— Ох, не знаю, — сказала Марина и вымученно улыбнулась. — Я ведь, если вы не забыли, была тихая пристань, а не доверенное лицо, если вам такие тонкости что-нибудь говорят…
— Тихо!!!
Данил вскочил. В два прыжка оказался рядом с телевизором и увеличил громкость.
— …некоторые источники связывали Карема Бароева с организованной преступностью, считая его одним из крестных отцов мафии, — в наигранном ужасе пучила глазенки беленькая дикторша с сексапильным вырезом блузочки. — Во всяком случае его убийство, как считают представители правоохранительных органов, несло все черты заказного…