На Темной Стороне
Шрифт:
Улица медленно двигалась навстречу, покачиваясь из стороны в стороны, совсем рядом, за бордюром шуршали шинами роскошные иномарки, толстые и сытые люди мчались прожигать жизнь, красивые женщины уютно балдели на задних сидениях, их ждали накрытые столы в ресторанах и расстеленные постели в задних комнатах... ну, или кого на роялях, если уж так надо с вывертами, а здесь холодно и зябко, в животах пусто, а в сердцах ненависть, что требует прямо сейчас выхватить пистолет и стрелять вот в этих, богатых, сытых, преуспевающих...
На перекрестке потоптались, чувствуя
Слава поднял зябко поводил плечами, несмотря на прокаленный воздух, а Филипп сказал тяжело:
– Пойдем ко мне.
– Пойдем, – согласился Слава мертвым голосом. – Купить по дороге что-нибудь?
Под всеобъемлющем «что-нибудь» в России всегда подразумевается только одно, конкретное, но Филипп покачал головой:
– Сейчас нам бы по чашке кофе.
– Горячего, – согласился Слава. – И покрепче.
Город казался чужим и враждебным. Хотя до Филиппа рукой подать, чуть ли не в соседнем доме, но они походили кругами, вдруг за ними хвост, чуть согрелись, но по-прежнему избегали смотреть на белые лица друг друга.
Уже от метро «Тверская» прошлось буквально проталкиваться в узком проходе между стеной и вылезшими на тротуар роскошными иномарками. И хотя от метро до Козицкого переулка только один квартал, оба разогрелись от злости и унижения, а в тесном Козицком между зданием Елисеевского и ювелирного все те же иномарки, что прижались одна к другой как хрупкие яйца в простой авоське, протискиваться можно только по одному, да еще по проезжей части, где то и дело проползают эти тупорылые подводные лодки с темными стеклами и бронированными дверьми.
Измучившись, они прошли мимо дома Филиппа, не поворачивая голов, дворами прошли к корпусу Дмитрия, тоже останавливаясь и оглядываясь, словно решали, не вернуться ли за бутылкой? Затем между мусоркой и гаражами пробрались обратной дорогой в Козицкий, где дом под номером двенадцать раскинулся на десяток корпусов, протиснулись между бесконечных иномарок к седьмому, наконец-то первый подъезд, Филипп открыл магнитным ключом, а пока открывал, на него и Славу холодно и бесцеремонно смотрели с разных сторон две телекамеры с мощной оптикой: кто-то из новых жильцов подъезда был то ли чересчур подозрителен, то ли чересчур любопытен.
Крыльцо выложено мраморными плитами, глупо и кричаще, к тому же зимой на этом скользком мраморе каждый из жильцов грохается за милую душу, зато виден размах современного купчика...
Филипп уже качнулся в сторону лифта, но взгляд зацепился за белеющий краешек в его почтовом ящике.
– Черт, – сказал он со злостью. – Опять напоминание о неуплате...
– За квартиру?
– Не за сотовый же телефон, – огрызнулся Филипп. – За простой... Да и за квартиру.
– Да ладно тебе. У меня в этом месяце даже за электричество не плачено, а за квартиру я уже полгода ни рубля не отстегивал.
Он вызвал лифт, в шахте загрохотало и через решетку было видно как неспешно задвигались тросы,
Лифт донес их на шестой этаж, оба держали руки в карманах, готовые стрелять при малейшем подозрении. На площадке пусто, хотя над дверью соседа напротив угрюмо и мрачно уставилась на них телекамера.
Не вынимая рук, Слава встал слева от Филиппа, тот настороженно вставил ключ в замочную скважину. Слава видел его побелевшие глаза и капли пота на лбу. Если с Дмитрием что-то не так, то сейчас может грохнуть взрыв, что разнесет их в клочья, в распахнувшуюся дверь могут выскочить крутые ребята с автоматами, что сразу начнут стрелять... да все может быть, а у него одна рука вынимает ключ, другая тянет за ручку дверь, Слава сумеет вмешаться позже, когда тут уже получит полсотни пуль в грудь и лицо...
Дверь медленно открылась. В коридоре пахло жареным луком, несвежим бельем, воздух был влажный, из-под двери ванной пробивались плотные струи пара. Значит, сегодня стирать Христина, а если бы Гриценко, то этот проклятый жиденыш никогда не закрывает двери, у него, видите ли, нарушено экологическое равновесие...
Настороженно оглядываясь, они захлопнули дверь, а когда отпирали комнату Дмитрия, с кухни со сковородкой в руках вышла грузная Ксения в сопровождении голодных внуков.
– Здравствуйте, Ксения Кирилловна, – поздоровались Филипп и Слава хором.
Соседка заулыбалась, не часто встречаются в коммуналках молодые парни, что не пьют и не дерутся, а их сосед Филипп и дружит с такими же приличными молодыми людьми...
Филипп тихонько прикрыл дверь, собачка замка легонько щелкнула. Слава прошел в глубину комнаты, громко топая, а Филипп приник к двери ухом, застыл. Слава поскрипел стулом, подвигал, толкнул стол, в то время как глаза быстро и зорко осматривали комнату.
Все на месте, на окне все та же хлебница, электрический чайник повернут вправо, безобразная стопка книг, хорошо видимая с улицы. У Дмитрия тоже чайник, только красный, видно хорошо, и если он изменит место...
– Да вроде бы никого, – сказал он громко. Слава видел как он задрал голову, оглядывая места, куда могли вмонтировать жучки, но Филипп рассмеялся и отмахнулся: откуда у нашей милиции жучки, а более серьезных дядей они не заинтересуют, мелкота. – Садись, я смелю кофе.
– Давай я, – предложил Слава.
– Ты мелешь крупно.
– Это у тебе ножи затупились.
– Это у тебя затупились. И не ножи вовсе.
– Ты это чо?
– Не чо, а дольше молоть надо.
Когда пена поднялась, Филипп едва не прозевал снять джезву. Слава наконец сказал со вздохом: