На самом деле
Шрифт:
Марина почувствовала зависть. Она поняла, что тоже хочет устроиться на такую работу, превратиться в кусочек чего-то огромного, властного и обещающего успешный карьерный рост. В итоге Марина сделала то, о чем давно размышляла. Вступила в молодежную организацию «Даждьбожичи».
Нет, размышляла она, конечно, не о конкретной организации с языческим названием, появившейся два месяца назад на волне националистической истерии и реставрационных настроений. В России и до этого существовали проправительственные тусовки для молодых карьеристов, плавно перетекавшие друг в друга по мере того, как эволюционировало государство. По мысли Марины, заинтересованно наблюдавшей за акциями
«Даждьбожичи» приняли Марину хорошо. Она проявила инициативу, рассказала об опыте работы в судьбоносном для страны хранилище архива, быстро обзавелась авторитетом среди товарищей и уже через месяц получила партийное задание. Марину взяли на работу в качестве бригадира политической массовки — именно так назывались люди, ходившие на платные митинги. Митингов было много: ввиду бурных событий последних месяцев «Даждьбожичи» митинговали чуть ли не каждый день, то предавали анафеме вредных писателей, то громили посольства западных государств, то закидывали грязью памятники деятелям недостаточно славянского происхождения, то шумно заявляли поддержку новоявленному монарху.
Народ для политических массовок поначалу вербовали на историческом факультете. На свой первый митинг Марина привела половину истфака. На втором уже присутствовали студенты родственного факультета международных отношений. На третьем появились ребята с биологического и матмеха. Подыскивая людей для акции по сожжению Пушкина и Толстого, Марина освоила интернет: оказывается, на сайтах, где вербовались статисты для кино, наемные хлопальщики для ток-шоу и исполнители ролей в судебные телефарсы, был специальный отдел и для политической массовки. Оставалось только разместить там свои координаты, назначить время и место, заготовить большую картонку с надписью «Марина. Митинг» и ждать. Постепенно сформировалась своя база митинговальщиков. При недостатке заявок на то или иное мероприятие можно было обзвонить посетителей прежних политических акций: их телефоны предусмотрительно собирались на каждой сходке. За нахождение в вертикальном положении в условленном месте в период проведения собрания платили от ста до двухсот рублей в зависимости от продолжительности мероприятия и финансового положения руководства.
Разумеется, митинги не состояли из одних наемников. Ходили на них и идейные, действительные «Даждьбожичи». Им, чтобы не было обидно, тоже давали деньги. Среди подопечных Марины члены организации числились наряду со временными платными «сочувствующими». В отличие от бывалых массовщиков, закаленных двенадцатичасовыми съемками на киностудиях, прошедших через горнило центрального телевидения с вынужденными задержками до двух-трех часов ночи, идейные «Даждьбожичи» были самой утомительной и наиболее капризной клиентурой. Это они приставали к Марине с вопросами:
— Марина, а скоро домой?
— Марина, а деньги когда?
— Марина, а почему мы не разгромили это консульство еще раньше?
Консульство Швеции, которое в этот раз осаждали молодые активисты правящего режима, не было разгромлено по двум причинам. Во-первых, шведы горячо приветствовали развенчание культа Петра I в России. Посол из Стокгольма выразил удовлетворение в связи с тем, что фальшивый император наконец-то получает по заслугам, пускай даже и посмертно. Он даже сообщил о том, что северный сосед готов бесплатно оказать помощь
То, что сначала казалось плюсом, теперь превратилось в минус. Очистив страну от французов, немцев и англичан, отвергнув наследие греков, царь Дмитрий I задумался: а правы ли были наши предки, приглашая на русский престол скандинавов? И вот уже «Новости» по Первому каналу рапортуют о грядущем пробуждении истинно русской, незамутненной чуждыми влияниями культуры. И вот уже именитые профессора (мужики с накладной бородой, вербовавшиеся все на том же сайте массовки) объявляют с телеэкрана, что призвание варягов было грандиозной ошибкой. И вот уже «Даждьбожичи», разбавленные для количества жаждущей ста рублей безработной молодежью, закидывают представительство Швеции централизованно закупленными яйцами и потрясают транспарантами «Варяги, гоу хоум!».
— Марина, а ты меня записала?
— Марина, а не подержишь мой плакат?
— Марина, а когда следующий митинг?
— Марина, а по поводу чего мы тут стоим?
Отвечать на глупые вопросы было некогда. Да и неохота. За время нахождения в организации, особенно после того, как она стала пусть маленьким, но начальником, Марина, как и мечтала, обзавелась несколькими поклонниками. Увы, никто их этих ребят ей не нравился. Один был слишком юным, другой слишком циничным, третий слишком наивным. Никто из «Даждьбожичей» не шел ни в какое сравнение с Борисом! Но, видать, такова была расплата за приближенное к власти положение. А может, наказание за подделку документа и поджог архива?..
Переписав и пересчитав всех своих подопечных, Марина стала пробиваться к координатору митинга — бригадиру над бригадирами. Таковым был отнюдь не тот, кто сейчас, стоя на возвышении, декламировал в мегафон ругательные стишки про Рюрика и Трувора. И не тот, чья физиономия красовалась на сайте «Даждьбожичей». Координатор был человеком незаметным. Эффективный менеджер среднего звена и средних способностей, он, как правило, топтался где-нибудь в самой гуще толпы. Здесь, вне досягаемости телекамер, обычно и производились финансовые операции.
Выслушав отчет Марины о количестве приведенных голов и посмотрев составленный ею список, он вытащил из внутреннего кармана рассчитанную на всех сумму денег.
— Опять крупными! — вздохнула бригадир.
— Как будто не знала! Носи с собой мелочь, разменивай. Пусть тебе сдачу дают. В крайнем случае вон там, за углом, есть пивной ларек, где у продавщицы всегда есть полтинники и десятки. И вообще! — неожиданно разозлился координатор. — Скажи спасибо, что такими есть.
— А могло и не быть? — спросила девушка.
— Думаешь, у батюшки-царя бездонные карманы!? — огрызнулся начальник. — Со следующей недели членам организации митинги оплачиваться не будут. Наверху так решили. Хватит им из казны наживаться, пусть проявят патри… роднолюбие. Сознательность покажут. Только ты им пока что не говори, чтобы не разбежались!
— А бригадирам что?
— Вам пока так же, по полтиннику. Для массовки, наверное, тоже скоро понизят. Тяжелые времена настают, — констатировал координатор, пока Марина, кое-как поддерживая коленкой его портфель, расписывалась в лежащей на нем ведомости.