На руинах Мальрока
Шрифт:
— Верю... Не будь Конфидус таким, его бы вообще ни один бакаец слушать не стал...
— Все равно нельзя так! Вы приказали слушаться его во всем, как вас!
— Арисат поболтать любит... он и мои приказы обсуждал не раз.
— Много вы ему позволяете просто! Простите, сэр! Наболело!
— Ладно сержант: поставлю я его на место. И это... Где Альра?
— Откуда мне знать?!
— Ты разведкой заведуешь и охраной подступов к замку, а она лучший помощник в таких вопросах! И ты хочешь сказать, что понятия не имеешь, где ее искать?! И
— Виноват, сэр страж! Да в замке она! Вы не так меня поняли!
— Ладно... Мне нужна она.
— Что? В баньку ее?
— Господи!.. Дирбз: просто после бани приведи ее в шатер. Поговорить надо...
* * *
Распаренный, чистый, в свежей одежде, с округлившимся животом на теле скелета... Носом понемногу клевать начал — сонливость накатила от такого потока забытых удовольствий. Но нельзя. Я слишком долго валялся — надо срочно браться за дело. Хватит время терять. И начну с самого легкого — узнаю все что возможно про это капище. Уж очень любопытное местечко... и опасное. Дискомфортно жить рядом с таким — надо хотя бы прикинуть, что от него можно ожидать.
Альра в шатер не вошла — ворвалась. Невероятно живая особа, и рад, что перенесенное ее не изменило. Одежда чистая, не потасканная — прибарахлилась где-то. Но опять не женская — все партизанствует.
— Сэр страж! Я так рада! Вы наконец пришли в себя! Мы все верили, что так и будет! Мы все молились за вас!
— Спасибо Альра. Ты присядь, не прыгай вокруг меня. Как твои люди?
— С ними все хорошо! Спасибо! Их хорошо здесь приняли. Работают все — надо до зимы успеть запасы сделать. Даже дети работают — ягоды и грибы собирают на сушку. Ну и по садам фрукты зрелые. Дети у нас большие, ведь маленькие не выжили... — девушка резко погрустнела.
— Ничего, будут еще у ваших людей малыши.
— Я знаю. Все ведь теперь будет хорошо? Да? И я знаю, что ортарские инквизиторы хотят вас убить. Но они больше не смогут посылать своих убийц — на выходе из горловины мы устроили засаду. Там лучшие мои стрелки — охотники потомственные. По воронам не промахиваются, — мстительно уточнила Альра.
Ортарцев она сильно не любила, и то, что инквизиторы туда попадают из империи ничего не меняло. Радует, что с Дирбзом до сих пор не сцепилась — я этого очень опасался.
— Хески, которых они послали, не вернулись. Вряд ли они повторят это. Карающие даже не знают, живы мы, или погибли все. У нас были голуби для связи с крепостью, но во время ливня, в горловине, телегу с клеткой засосало в грязь. Тук успел их выпустить, а сам едва не погиб при этом. Они вернулись в крепость без писем и там теперь гадают, почему так случилось. Скорее всего подумают, что нас перебили.
— Все равно засада не помешает!
— Конечно не помешает... Альра — расскажи мне про капище.
— Что рассказать?!
— Ты говорила, что там появляются непонятные вещи. И звери неизвестные. Часто так бывает?
— Нет.
— Ты видела этих зверей?
— Нет. Но я видела череп одного из них. Большой череп. Похожий на медвежий, но с клыками как кинжалы и маленькими рожками. Говорили, что он остался от демона. И еще шкура в замке была — похожая на лошадиную, но с черными и белыми полосами.
— Интересно... А вещи?
— Вещи у барона в кладовой хранились, но где они сейчас, не знаю — все ведь разграблено и сожжено.
— А ты их видела?
— В детстве барон один раз показывал чудесную вазу: из чистого-чистого стекла, будто хрусталь горный. Такое никто не умеет варить. Она была высокая и узкая, с очень тонким горлышком. Ему купец ортарский предлагал за нее по весу в три раза больше золота отдать, но... Эх, лучше бы отдал... не попала бы к солдатам...
— Жаль... я бы хотел посмотреть на эти вещи...
— Ничего не осталось — кладовая разграблена. Разве что ковчег...
— Ковчег?
— Да. Ковчег. Он на Языческом холме так и остался. Слишком тяжелый — его невозможно унести.
— Торап что-то про него рассказывал...
— Да про него все знают — как такое большое спрячешь?! Солдаты его тоже утащить не смогли. Он вечно будет стоять в своем сарае.
— Сарае?
— Ну да. В сарае. Человек, который тогда оказался на холме вместе с ковчегом, потом поднял вокруг него стены и настелил крышу. Чтобы ковчег не ржавел от дождей.
— Так... Совсем интересно становится... Ты уж если рассказывать начала, то все рассказывай. Что за человек?
— Ну меня тогда на свете не было. Старый Аван говорил, что молнии тогда долго били с чистого неба, а потом на краю капища нашли два ковчега.
— Уже два?!
— Ага — два. Потом, когда дожди пошли, они вместе с песком вниз сползли. Один до скал дополз, второго засыпало. Песок ведь там непростой — то вверх, то вниз перебирается, и ведет себя странно.
— А тот человек?
— И человек тогда появился. Никто его не знал — чужой человек. Все думали поначалу, что он сумасшедший. Кричал много, хватал за руки тех, кто ковчеги разглядывал. Оттаскивал от них. Никто не понимал почему он так делает. Священники сказали, что в нем нет тьмы. Потом те, кто много времени провел рядом с ковчегами начали болеть. Лечить их было тяжело. Тогда и поняли, что человек этот знал про опасность и пытался спасти любопытных. Барон — дед последнего барона Мальрока, сперва хотел приказать кузнецам расколоть на куски один ковчег, чтобы узнать, какую он тайну скрывает внутри и железо пустить в дело, но после этого передумал. Ведь кузнецов беречь надо. С годами один ковчег совсем ушел в песок, вокруг второго странный человек сделал сарай. А потом умер. Но не от странной болезни. Болел он очень часто почему-то и умер от сильной лихорадки. Старый Аван говорил, что он был хороший, и жалел, что недолго прожил.