На роду написано
Шрифт:
Когда Чувырдина попросила Муханова расписаться, что признаёт эту статью, он отказался.
– Муханов, вы человека убили.
Он парировал:
– Не я убивал, а Соколов.
– Но он не убил, а вы убили.
– Зинаида Михайловна, – желчно усмехнувшись, произнёс Максим, – всё это называется «сказка про белого бычка».
– В таком случае, Муханов, напишите, что частично признаёте.
– А какая разница, полностью или частично? Если я подпишу «частично», значит, признаю 102-ю статью. Нет, этого не будет.
Чувырдина
В конце концов, она раздражённо бросила:
– Тогда напишите, что от подписи отказываетесь.
– Это другой вопрос.
Наклонившись над столом, Максим подумал: «Нет, господа обвинители, меня голыми руками не возьмёте, я буду драться с вами не на жизнь, а на смерть. Если уж умирать, как говаривал мой отец, то не просто так, а с особым смыслом».
После того, как Муханов написал «от подписи отказываюсь», начался допрос. Немного погодя Максим попросил ознакомиться со своими же показаниями. И сразу предупредил:
– Если хоть одна моя мысль будет искажена, то в показаниях я расписываться не буду.
Прокурорша дала подследственному несколько исписанных листочков, где он быстро нашёл то, чего не говорил.
– Почему вы написали, – твёрдым голосом произнёс он, – что я взял доску с целью защиты Зенина, а Соколову умышленно нанёс удар по голове. Я разве говорил такое? Эти показания я не буду подписывать.
Прокурорша недовольно качнула головой:
– Строптивый вы человек, Муханов. В таком случае так сделаем: я вам письменно буду задавать вопросы, а вы под каждым моим вопросом будете писать ответ.
– Этот вариант годится.
Чувырдина стала писать вопросы, Муханов письменно отвечал.
Вдруг она остановилась, обратившись к Максиму:
– У вас, Муханов, почерк неразборчивый, поэтому предлагаю: я пишу вопросы и я же пишу ответы.
– В таком случае я буду внимательно читать каждый вопрос и ответ.
– Это ваше право.
С этой минуты прокурорша писала, а Муханов вчитывался в каждый свой ответ, в каждое слово. Он уже знал, как правоохранители могут исказить смысл сказанного. Например, следователь милиции Охотенко написал, что он, Муханов, взял доску с целью защиты Зенина, а Соколова якобы умышленно ударил по голове. И Чувырдина поначалу эти же слова внесла в протокол, возможно, рассчитывая, что Муханов будет в шоке от 102-й статьи, поэтому растеряется, проглядит…
На следующий день Чувырдина пришла в допросную комнату в девять утра, где снова началось «развлечение»: вопросы – ответы. В конце рабочего дня между подследственным и помощником прокурора произошёл, можно сказать, дружеский диалог.
Чувырдина только собралась уходить, сложив исписанные листочки в папку, как Максим с интересом спросил:
– Зинаида Михайловна, почему вы взялись за это дело? Если его дважды закрывали за отсутствием в моих действиях состава
– В моей практике, Муханов, а я, слава богу, работаю не один десяток лет, не закрывали ни одного уголовного дела за умышленное убийство.
– Значит, что: ваши коллеги непрофессионально сработали?
– Все ошибаются… А за убийство надо нести уголовную ответственность. Какую? Это другой вопрос. Но пусть это суд решает, как вы поступили: в состоянии необходимой обороны или нет. Наша же задача, Муханов, довести уголовное дело до суда.
Спустя две недели Муханова отправили в следственный изолятор – в народе это учреждение именуется ненавистным словом «тюрьма».
Глава 10
Междусобойчик
Эмма, пока Максим сидел в КПЗ, каждые два дня носила ему передачки: колбасу, варёные яйца, сыр… Она считала, что харчей, которые она приносит, хватает Максиму на два дня, но он делился провиантом с сокамерниками, поэтому всё съедалось в этот же вечер. Перед тем как отправиться в СИЗО, Максим встретился в КПЗ с Эммой и попросил её не ездить с передачками в следственный изолятор, поскольку там два раза в месяц бывает ларёк.
– Денег на ларёк мне надолго хватит.
Вечерами Эмма от нечего делать стала перезваниваться со Снежаной. А разговаривая по телефону с её мужем, попросила его выяснить через своих знакомых, освободят ли Максима.
На следующий день позвонил Лукьян и выдал Эмме неприятную новость, что Максим надолго завяз в тюрьме – минимум от семи до десяти лет.
– Как до десяти? Он что, бандит какой-то? Он защищал от хулиганов человека, которого чуть не убили. Как же я теперь…
Лукьян снисходительно усмехнулся:
– Эмуля, что ты расстраиваешься? Вы всё равно с Максом жили так себе: то живёте, то не живёте.
– Тебе, Лука, меня не понять. На самом деле я всегда любила Макса и сейчас его люблю. И никогда его не брошу.
– Ну-ну, люби. – Пожелав Эмме успехов в любовных делах, Лукьян положил трубку.
В очередной раз беседуя со Снежаной по телефону, Эмма услышала, что Лукьян неделю будет в командировке. И в её голову сейчас же влетела занятная мысль.
– Снежка, ты чего целыми днями дома сидишь? Весна на улице, почувствуй её запахи. Приходи в субботу ко мне, а с ребёнком твоя мать побудет. Придёшь?
– Что-то не хочется.
– Снежка, твой Лука до тебя гулял и сейчас гуляет, а ты… как целомудренная девочка. Когда ты станешь современной, не дикой женщиной?
– Какая я дикая, я нормальная. А что у тебя за планы на субботу?
– Ладно, так уж и быть, откроюсь тебе: я встречаюсь сейчас с настоящим мачо. Он…
Снежана перебила подругу, спросив игривым голосом:
– А меня тоже с мачо хочешь познакомить?
– О, ты увидишь его и сразу влюбишься. Это красавец из красавцев. Придёшь?