На роду написано
Шрифт:
В конце занимательного повествования Эмма поведала современную байку о том, как один мужчина спрашивает у другого, сколько времени у него длится интимная близость с женщиной. Ответ: два часа. «Быть не может?!» – «Может, потому что час и пятьдесят восемь минут длится прелюдия, а две минуты всё остальное». Завершила она свой монолог тем, что женщина ждёт от мужчины, прежде всего, искренних чувств, доверительного общения. Но никак не холодного, равнодушного отношения к себе или, не дай бог, грубости.
Максим внимательно слушал Эмму, и как только она закончила свой рассказ,
– Признаюсь честно, я удивлён. Где ты всё это раскопала? Дала бы почитать.
– Макс, прочитав это сочинение, ты опять будешь задавать вопросы. Ты же хорошо понял, о чём я сейчас говорила. И теперь слово за тобой. Ответь: ты готов учиться этому делу?
Максим незаметно вздохнул:
– Давай попробуем. – Он встал с дивана и хотел было раздеться, но в ту же минуту помрачнел. – Эм, извини, давай всё это начнём, когда стемнеет. А то первый раз, я буду чувствовать себя не в своей тарелке.
– Понимаю, тогда давай смотреть телевизор и… – Она озорно улыбнулась: – И давай целоваться. Ты хоть помнишь, когда меня целовал последний раз?
– Эм, а давай водочки дерябнем, а то давно не баловались.
– Точно! Пошли, у меня хорошая закуска есть.
Бывшие супруги выпили водочки, после чего перешли к поцелуям. Максим настолько расхорохорился, что, не дожидаясь темноты, разделся донага, снял с Эммы халатик. И, окинув оголённую женщину восхищённым взглядом, взял её на руки и понёс на кровать. Там он безропотно выполнял все её указания. Иногда Эмма нервничала: «Макс, целуй здесь, не стесняйся… И ощущай моё тело, оно же не мёртвое, а живое. И ты обязан его чувствовать…»
Первый урок, пусть на слабую троечку, но всё же состоялся. Мужчина был счастлив, а после душа благополучно уснул. Эмма задумалась: «Я не могу себе представить, что Макс когда-то станет тем, на кого у меня зуб гореть будет. Но пробовать надо».
В один из дней они смотрели телевизор в гостиной, когда Максим обратился к бывшей жене:
– Я давно всё хочу спросить: ты и сейчас мне изменяешь?
– Да, изменяю. Я могла бы соврать тебе, но это было бы нечестно.
Максим натянуто усмехнулся:
– Если ты заговорила о честности, тогда скажи: кто твой любовник?
– Вот этого, Макс, я никогда тебе не скажу. Даже если пытать будешь, всё равно буду молчать.
– И ни словом, ни полсловом?
– Нет и нет! – начиная раздражаться, ответила она.
– Тогда хоть скажи: ты в рабочее время с ним встречаешься?
– Макс, давай прекратим этот разговор, неприятный и тебе, и мне.
– Хорошо. Но ответь хотя бы на такой вопрос: в каком случае ты не будешь мне изменять?
– В каком? Когда приведёшь себя в норму. И я снова прошу тебя, умоляю: услышь меня! Неужели у нас хороших врачей нет? Тогда езжай в Москву. Макс…
Он встал с кресла и пошёл из комнаты. Но у самой двери остановился, лицом повернувшись к женщине – её глаза с отчаянной мольбой смотрели на него. Максим увидел в этих глазах не только мольбу, но и слёзы.
– Эмуля, прости, мне сейчас никакой врач не поможет, потому что нервы на пределе. И я думаю, что меня в любой день могут
В преддверии октябрьских праздников уголовное дело вновь закрыли, причём с той же формулировкой: «за отсутствием в действиях Муханова состава преступления». Но Максим считал, что жалобщики на этом не успокоятся. Они поняли, что в уголовном деле есть слабое звено – это показания Зенина, который якобы не видел, что удары ему наносил Соколов.
Незаметно подошёл Новый 1982 год, который отметили с друзьями. Так же незаметно пролетели ещё два месяца. Сразу после 8 Марта Муханову позвонила пом. прокурора Чувырдина Зинаида Михайловна и попросила в два часа дня прийти к ней с паспортом. Максим подумал: «Значит, посадить хотят». Но решил проверить свою догадку.
– Сажать будете?
– Ну что вы так грубо: сажать. У меня к вам несколько вопросов.
– А паспорт для чего?
– На всякий случай.
«Вот сволочь! – Максим мысленно обругал Чувырдину. – Сказала бы правду, зачем темнить?»
Поскольку паспорт у него всегда был при себе, он позвонил Эмме и сказал, что его сегодня посадят. Она испуганно вскрикнула:
– Как!
Максим передал ей разговор с помощником прокурора.
– В общем, если в шесть вечера меня не будет дома, значит, я в КПЗ.
В два часа дня в куртке, полуботинках и спортивном костюме Максим был в кабинете у Чувырдиной. Она беглым взглядом окинула его.
– Максим Аркадьевич, паспорт у вас с собой?
Он подошёл к столу и оставил на нём свой паспорт. Чувырдина взяла его и, сказав: «Подождите, я скоро приду», – вышла из кабинета. Не прошло и минуты, как она вернулась.
– Максим Аркадьевич, зайдите к прокурору.
Ничего не сказав, Максим направился к городскому прокурору.
При виде Муханова тот встал из-за стола и, нахмурив рыжие брови, произнёс с металлом в голосе:
– Ну что, гражданин Муханов, погуляли? Теперь пора нести ответственность за своё преступление.
Услышав слово «гражданин», Максим понял: его арестовывают. Откуда ни возьмись, у двери появился милиционер с кобурой на правом боку.
– Уведите! – кивнув на Муханова, приказным тоном бросил прокурор.
Через шесть-семь минут Максим был в камере, а спустя ещё минут сорок его повели в комнату при КПЗ, где ждала Чувырдина Зинаида Михайловна.
– Садитесь, Муханов.
Он только пристроился на пластиковый табурет, как Чувырдина скороговоркой проговорила, что гражданин Муханов привлекается к уголовной ответственности по 102-й статье – умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах (от 8 до 15 лет или «вышка» – самая тяжкая статья уголовного кодекса в РСФСР). Максим даже бровью не повёл, услышав, по какой статье его привлекают, поскольку готов был ко всему. С досадой подумал: «Напугать хотят. А может, команду своего начальства выполняют». Вспомнил слова военного прокурора, генерала: «…И если вас всё же осудят за умышленное убийство, то мой вам совет: пишите кассационные жалобы вплоть до Верховного суда СССР. А если надо, то и до Пленума Верховного суда, там вопрос обязательно решится в вашу пользу».