На реке

Крюкова Юлия

– Жалко нет у нас баскетбольной секции, – хохотал Славка, – сплошные были трехочковые!

Он умел останавливать кровь, сбивать температуру, успокаивать плачущих детей и видеть смешное там, где другие готовы были впасть в отчаяние – это тоже было специальное Славкино волшебство. Вода продолжала сливаться в раковину, а Виктор все думал о Ленке, о пропитавшем все квартиру капустном запахе и о том, что кто-то чужой вот уже больше месяца шарит по рыболовным сетям. Что это именно чужой, Витька был уверен. Свои так не поступили бы никогда. Потому что это Север. Потому

что в вечной мерзлоте нельзя вырастить урожай. Потому что новый завоз еще не начался, а остатки картошки в магазинах можно было распродавать стаканами – такой она была мелкой. И вся надежда теперь была на реку и рыбу, что плавала в ее глубине. И никто из своих не посмел бы отнять эту надежду. Виктор считал, что и инспекторы Рыбнадзора не имеют отношения к пропаже улова, потому что те тоже были своими и знали, что теперь для того, чтобы купить курицу, требуются навыки баскетболиста. Доедая тушеную капусту, которая на вкус была как отжившая свой век промокашка, Виктор решил, что поговорит со Славой завтра.

Позже, лежа в постели, переплетясь ногами с Ленкой и вдыхая теплый запах, исходящий от ее затылка, он думал о том, что Славка не откажется договориться с рекой, как это уже было однажды, и Енисей заберет к себе этих чужаков, которые лишают людей надежды на нормальную жизнь. Заберет, а потом вернет с застывшими в гримасах ужаса лицами, с вытаращенными, остановившимися глазами и скрюченными в судорогах пальцами. Так же, как он забрал задиру-Витальку холодным летом 1962 года, после того как они со Славкой нашли ту самую некрасивую лохматую собаку, когда играли в прятки среди лодочных сараев.

Витька увидел ее первым. Он как раз искал Славку, который всегда так здорово прятался, когда заметил собачью лапу, торчащую из травы. Он подбежал и сразу резко отвернулся, но все же успел разглядеть оскаленную пасть с вывалившимся языком, по которому ползали жирные мухи. Сначала он думал, что его вырвет, но вместо этого опустился на колени и громко, навзрыд, заплакал. На его плачь немедленно прибежал Славка и стал трясти его за плечи:

– Что? Что?!

– Это она кричала: «Ай-яй-яй!», – задыхаясь от слез, Витька замахал руками в сторону мертвой собаки.

Славка поднялся и подошел к собачьему трупу.

– Камнями забили, сволочи. – Проговорил он. – Пошли.

Он поднял Витьку и увел его подальше от сараев. Они вернулись во двор, сели на крылечко, и Витька, вытирая слезы, попросил:

– Слав, ты только никому не говори, что я расплакался, как маленький.

– Ты и есть маленький. – Очень серьезно ответил Слава. – Но я никому не скажу, обещаю.

Он немного помолчал и добавил:

– Иди-ка домой, умойся, а то все лицо в земле.

– Хорошо. – Покладисто согласился Витька, – А ты меня подождешь?

– Подожду.

Но когда спустя несколько минут он снова выбежал во двор, Славки нигде не было, и бабка Домна сказала, что домой он не возвращался. Можно было поискать его среди сараев, но подходить

к ним снова, зная, что там лежит мертвая собака, Витька боялся. Он немножко посидел на крылечке, а потом решил пройтись до реки. Может Славка тоже заплакал и просто не хотел, что бы его видели?

Витя действительно нашел Славку у Енисея, но тот не плакал. Он стоял и смотрел, как недалеко от берега, не замечая, что за ним присматривают, на самодельном плоту катался Виталька. Старший мальчишка размашисто отталкивался шестом от речного дна и смотрел куда-то в противоположную от Славки сторону. Витька уже было собрался окликнуть своего друга, когда тот первым подал голос.

– Эй, ты! – Окликнул он стоявшего на плоту мальчишку.

Тот обернулся и раздраженно спросил:

– Чего надо?

– Греби сюда, разговор есть!

– Да пошел ты! Иди мелюзге своей сопли подтирай! – Он хохотнул и снова оттолкнулся шестом от дна, удаляясь от Славки.

– Ты здесь не один умеешь камешки кидать! – Крикнул ему Славка. И точно в доказательство своих слов вынул из кармана штанов пригоршню камней.

Витька еще подумал, что Славке вряд ли удастся попасть камнем в Витальку – все-таки тот был довольно далеко, но Захаров и не подумал целиться в патлатого пацана, он легко взмахнул рукой и пустил по воде блинчик. Виталька громко фыркнул, а Славка, бросил подряд еще три или четыре камешка.

И снова, как в прошлый раз, появившаяся из ниоткуда волна, окатила берег. Поначалу Виталька не выказал никаких признаков беспокойства, пока волна не усилилась, и не покачала плот, словно проверяя его устойчивость. Мальчишка попытался выровнять его шестом, упершись в дно, но река потащила плот дальше от берега, все сильней раскачивая из стороны в сторону. Когда вода, словно студенистая, прозрачная рука, погладила поверхность плота, Виталька закричал:

– Позови кого-нибудь, слышь, ты?!

Витьке показалось, что он услышал в его голосе нотки паники. С берега совершенно спокойно отозвался Слава:

– Тебе что, помощь нужна?

– Пойди, позови кого-нибудь, придурок! – Заорал с плота Виталька. Вода все быстрее и быстрее заползала на плот то с одной, то с другой стороны, постепенно подбираясь к Виталькиным ногам и стараясь нашарить его ступни. Мальчишка заметался по плоту, стараясь избежать прикосновения Енисея и тщетно пытаясь нащупать шестом речное дно. – Меня сейчас течением унесет!

– Хорошо. – Так же спокойно ответил Слава, то ли соглашаясь сходить за подмогой, то ли принимая тот факт, что Витальку унесет течением.

Новая волна, навалилась на плот, притопила его и нехотя соскользнула с его поверхности, захлестнув Витальку до колен и почти столкнув его с деревянного островка.

– Нет, стой! – Снова прокричал мальчишка с плота. Он начал бояться, что этот псих с камешками уйдет и не вернется, в то время, как Енисей уносил плот все дальше от берега.