На реке

Крюкова Юлия

Кровь продолжала обильно течь из раны на лбу и Витька, слепо выставив вперед руки, двинулся на своих обидчиков. Те, видимо, решили, что он набрался храбрости и решил дать им сдачи, поэтому снова стали набирать в горсти прибрежных камней, пополняя растраченный во время погони запас. Но он и не думал драться, он просто очень остро, да какой-то щемящей тоски, захотел домой, а, как ему показалось в тот момент, найти дорогу с вытянутыми вперед руками будет гораздо проще. Он изо всех сил старался отогнать прочь мысль о том, то будет, если они камнями заставят его войти в воду, потому что из ледяной енисейской воды ему уже никогда

не выбраться на берег.

– А ну-ка стойте! – Прокричал откуда-то издалека знакомый и такой спасительный мальчишечий голос.

Витька остановился, отер залившую глаза кровь, и в приоткрывшиеся щелочки увидел, как большие пацаны побросали камни и настороженно следят за приближением Славки Захарова. Он удивился тому, как решительно звучал Славкин голос, и что его мучители слушались мальчика, который был младше и слабее каждого из них.

– Отстаньте от него. – Сказал Славка, подойдя уже совсем близко. – Это мой друг. Витька, иди сюда.

 Мальчишка, даже не стесняясь того, что напуган, бросился к Славке и встал за его спиной. Захаров продолжил свое неспешное наступление, и теперь уже опасная троица, пятясь, добралась до края воды. Все это время он держал руки в карманах своей мешковатой курточки, но сейчас вытащил на свет плоский камешек и ловко пустил его по воде. Почти уже успокоившийся Витька с восторгом насчитал восемь отлично испеченных «блинчиков».

– Отстаньте от него, не трожьте! Понял, Виталька? – Обратился Славка к вихрастому заводиле.

 Тот собрался было возразить, но внезапно набежавшая волна, – а Витька, не смотря на свой испуг, заметил, что по реке не прошло ни одной баржи или лодки, – лизнула его ноги холодным языком. Вздрогнув от неожиданности, Виталька отпрянул от воды и немного растеряно кивнул патлатой головой. Славка подошел к Вите и, оглядев рассеченную на лбу кожу, сказал:

– Умыться надо.

Он провел Витьку мимо старших мальчишек, потерявших воинственный настрой, и слегка подтолкнул к реке. Витька присел на корточки, зачерпнул ледяной енисейской воды, которая обожгла и успокоила рану на лбу. Он немного посидел так, втирая в кожу холодную речную воду, а когда обернулся, старших пацанов уже не было. Славка сидел неподалеку, и спокойно перебирал гладкие цветные камешки.

– Почему они тебя послушались. – Спросил Витька, садясь рядом.

– Это из-за бабки Домны.

– А она у тебя кто?

– Она у меня мировая! – Славка открыто и очень счастливо улыбнулся. – Она людей лечит, а некоторые тут, всякие, говорят, что она ведьма.

– А она ведьма?

– Да нет же, говорю, она лечит.

– А-а-а. – Немного разочарованно протянул Витя.

– Чего они к тебе привязались? – Славка мотнул головой в сторону, куда убралась троица мальчишек.

– Они собаку камнями били. А я заступиться хотел.

– Правильно бабка Домна отказалась Витальку лечить. – Уверенно проговорил Слава.

– А

почему отказалась?

– Живодер он. – Славка поднялся и отряхнул штаны. – Пошли, она тебя на пирог с рыбой звала. Нам сегодня сига принесли.

Витька поднялся и пошел вслед за другом. Всю дорогу до дома он думал о том, откуда накатила волна, лизнувшая ноги его обидчика. Словно Енисей попробовал его на вкус.

***

 Каждый раз, когда Виктор думал о том, что же все-таки заставило его поговорить со Славой, перед его глазами вставала одна и та же картина: его жена, Леночка, маленький смешной воробушек, в кухонном переднике, делавшем ее похожей на школьницу, плачет над скороваркой. Он знал ответ: все дело было в капусте.

В конце восьмидесятых жизнь понеслась куда-то сломя голову и не разбирая дороги. Прилавки магазинов поражали широким ассортиментом пустоты. И вот, в самом начале рабочего дня, по причалу пронесся слух, что на городскую свалку вывезли подмороженные за зиму и затяжную холодную весну кочаны. Уже к обеду по свалке бродили прилично одетые люди, стараясь не замечать друг друга, и виновато улыбаясь, случайно столкнувшись взглядами. А к вечеру запах тушеной капусты накрыл весь город.

 Когда, отработав смену, Виктор вошел в подъезд удушливая вонь подгнивших овощей окутала его прямо с порога. Пока он поднимался на третий этаж, она осела на робе, впиталась в кожу рук и лицо. В квартире над скороваркой плакала Лена.

– Эта вода никак не выпаривается! – Она посмотрела на мужа широко распахнутыми глазами. – Эта чертова вода никак не выпаривается!

Она отшвырнула в сторону ложку, та звонко стукнулась о край раковины и скрылась под столом, подальше от человеческого гнева.

– Ненавижу капусту!

Виктор вошел на крошечную кухоньку, осторожно притянул к себе жену и поцеловал ее в висок. Он был соленым. Каким-то образом слезы растеклись по всему ее лицу.

– А я люблю, – сказал он, присаживаясь на табуретку и пристраивая Ленку к себе на колено, – всю зиму квашеную ели, а эта почти свежая. Давай ужинать, хорошо? Так есть хочется! Накрывай, я умоюсь пока.

Лена в последний раз хлюпнула носом и кивнула.

– А Мишка где? – Прокричал он из ванной, стараясь заглушить шум воды.

– Я его к маме отправила, они с отцом оленины достали, пусть хоть поест нормально. – Откликнулась из кухни Лена.

Достали оленины. Виктор поплескал водой себе в лицо и посмотрел в небольшое зеркало над раковиной. Тридцать два года, жена, сын, работа, есть деньги – пусть небольшие, но до недавнего времени их хватало, чтобы прокормить их всех и раз в год отправлять сына на море. Но не теперь. Он вспомнил, как всего пару дней назад Славка со смехом рассказывал о том, как стоял в очереди за курами вместе с дочерью. Как только отдел в магазине открылся – толпа оторвала их друг от друга и Ольгу тесно прижали к прилавку. Она схватила две крупные курицы и бросила их над головами других покупателей прямо в Славкины руки, пока он, пятясь, отступал к кассам.