На райскую планету
Шрифт:
Тогда Николай снова включил диктофон и начал добросовестно диктовать свои наблюдения. Сколь бы поверхностны или неточны ни были эти наблюдения, они пригодятся земной цивилизации. И ни разу Нуми не перебила его, не внесла ни одной поправки или дополнения.
5 Мясо и к нему салат. Нужно ли знать, где у тебя добро, а где – зло.
Ники мечтает об искусственном мозге
Ливень прекратился так же внезапно, как и хлынул. Хоботы вынырнули из-под живота зверя, вытянулись вперед и вверх, и ребята стали смотреть, как их хозяин поднимается по склону высокого холма, по которому сбегали потоки воды. На вершине холма трава
– Интересно, что он собирается с нами делать? – сказал Ники. – Давай, попробуй внушить ему что-нибудь. Я читал, что некоторые животные поддаются гипнозу. Скажи ему, чтобы он нас отпустил.
Зверь прошел еще метров сто и остановился на ровной полянке. Хобот, державший Нуми, опустился до самой травы, выпустил ее, и она легко вскочила на ноги. Однако второй хобот резко вздернулся еще выше, и в ту же минуту к Ники потянулась широко раскрытая зубастая пасть. В ушах его раздался отчаянный крик Нуми. Ники отчаянно задергался, но хобот ухватил его за ногу и понес к пасти. Еще мгновение, и он бы исчез в ней, но тут свободный хобот резко и сильно, как плетью, ударил свирепую голову. Она гневно закачалась из стороны в сторону, защелкала зубами, но оттянулась назад, хобот ее опустился и сердито швырнул мальчика к застывшей на месте Нуми.
– Бежим! – крикнул Ники, как только вскочил на ноги, вскочил очень быстро, хотя упал с порядочной высоты.
Но Нуми схватила его за руку.
– Подожди! Наверное, сейчас будет самое интересное!
– Сейчас он нас съест, тогда станет еще интереснее. Только не нам.
– Разве ты не видел, что вторая голова ему не велела этого делать? И по-моему, она послушалась меня, когда я ее попросила опуститься. А вот почему вторая голова такая злая? Надо бы и с ней подружиться.
И она направилась прямехонько к хоботу злой головы, который все еще гневно раскачивался над землей. Откуда у этой девчонки столько храбрости? И столько веры в добро? Хорошо еще, что первый хобот – уже в который раз! – спас ее; он ее догнал, обхватил пальцами и поставил рядом с Ники. А дальше произошло нечто совсем уже невероятное.
Внезапно огромная туша разделилась надвое, и ее злая половина с удивительной скоростью, прямо-таки галопом понеслась через поляну. Она взяла с собой половину ног, один хобот, одну голову и один хвост. Должно быть, она разозлилась, что ей не дали съесть ребят. Скоро она исчезла за гребнем холма, и оттуда донесся ее свирепый рев. Добрая же половина побрела по лугу и как ни в чем не бывало принялась целыми снопами рвать траву и отправлять себе в рот, огромные челюсти которого пережевывали ее со страшным скрежетом.
Нуми со всех сторон обежала добрую половину; на этот раз хобот не обратил на нее внимания, будто хорошо понимал, что девочка не собирается никуда убегать.
– Этого не может быть! – услышал Ники ее голос в шлемофоне. – Никаких следов! Все цело, ни раны, ни дырки, как будто обе половинки никогда не были одним существом! Ники, ты что-нибудь понимаешь?
Ники тоже ничего не понимал, и потому заговорил голосом мудрого прадеда:
– В своей долгой и нелегкой жизни, Нуми, я успел убедиться, что понять жизнь на других планетах весьма трудно. Хорошо еще, что эта половина – травоядная. Пошли отсюда!
Маленькая пирранка возмутилась.
– Да ты что! Уходить сейчас? Ведь мы должны посмотреть,
Да, у девочки с Пирры явно куда больше стойкости и исследовательского пыла, чем у Ники. Но ничего не попишешь, такой уж у него характер: ему все время надо делать что-то ясное и понятное, а главное – приятное!
И Ники, взяв себя в руки, добросовестно обошел вокруг чудовища, вместе с Нуми заглянул ему под брюхо, пощупал его ноги и хвост. Хвосту это явно не понравилось, потому что он внезапно обвился вокруг ребят как петля и забросил их на спину зверя; они кубарем покатились по шершавой шкуре.
– Говорил я тебе, надо бежать! – сказал Ники, усевшись поудобнее и оглядевшись по сторонам. – Теперь опять придется начинать все сначала!
– Оно меня послушалось! – ликовала Нуми. – Это я ему внушила, чтобы оно снова подняло нас наверх!
– Еще бы, когда надо сделать глупость… – заворчал Ники, но голос его заглушил громоподобный рев.
Спина чудовища затряслась. Ребята вскочили на ноги. Что происходит с доброй половиной? Уж не рассердилась ли она на них?
Нет, оказывается, она встречала вторую половину, которая уже показалась из-за холма и с тяжким топотом мчалась к ним. Сейчас, сверху и издалека, ребята впервые увидели, какой страшный вид у зверя, даже у одной его половины. Он выглядел тем ужаснее, что из пасти его висела туша животного, похожего на земную лошадь.
Присев на корточки, ребята спрятались за головой доброй половины, в ожидании поднявшей хобот к небу, и боязливо выглянули из-за нее.
Хоботы радостно обняли друг друга, будто сто лет не виделись. Потом и головы потянулись друг к другу, и часть убитого животного оказалась в пасти травоядной половины зверя, который с большим удовольствием принялся ее жевать, хрустя костями. Затем обе половины встали рядышком и снова превратились в одно животное, у которого было всего по два: две головы, два хобота, два хвоста. И добрый хобот снова начал рвать траву и угощать ею другую половину.
– Значит, она и мясо ест, – отметила Нуми.
– Само собой, – согласился Ники. – Одна половина добывает мясо, а другая отвечает за салат.
– Буф-ф! – возмутилась маленькая пирранка, хотя ее возмущение трудно было принять всерьез. – Вы, земляне, не умеете говорить серьезно!
– Но я говорю совершенно серьезно! Потому она и охраняла нас от второй половины. Наверное, у этого животного добро и зло живут отдельна, каждое в своей половине. Знаешь, Нуми, это, пожалуй, не так уж глупо придумано. У нас, например, все вперемешку, так что и сам не поймешь, хороший ты или плохой. А что говорит на этот счет твой искусственный мозг?
Через минуту пирранская девочка неуверенно сообщила:
– Ему такие случаи неизвестны. А сама я не знаю, нужно ли знать, где у тебя добро, а где зло.
Но Ники уже загорелся:
– По-моему, так гораздо проще и удобнее. Давай продиктуем это наблюдение, а?
– Диктуй ты, – сказала ему Нуми. – Мой искусственный мозг все запомнил сам.
Ники опять стало завидно. И как тут не позавидуешь – разве плохо, чтобы в голове у тебя был такой надежный помощник? Сам он не хороший и не плохой, зато все помнит и подсказывает, что надо делать. Когда они попадут на Пирру, он обязательно попросит, чтобы ему присадили такой же!