На райскую планету
Шрифт:
– Наверное. Ты не так уж много израсходовал, когда обрызгал звездных жителей.
– Здорово я их, помнишь? Рраз в нос – и готово! Вместо ответа Нуми велела:
– Глотни-ка из второй трубочки.
Ники нащупал языком эту трубочку в нижней части шлема и втянул в рот немного предохранительной сыворотки. Вот досада, даже у пирранских лекарств неприятный вкус! Должно быть, это еще один закон Вселенной, решил Ники и повернулся к Нуми; она сосредоточенно изучала щиток с крошечными приборами, прикрепленный к рукаву ее скафандра. Ники тоже посмотрел на приборы.
В шлемофоне снова раздался голос Нуми:
– Воздуха у нас в скафандрах хватит, а звери, о которых ты мечтал, наверняка дышат не так, как мы. Ведь на то они и неведомые и ни на кого не похожие! Но если хочешь, давай вернемся.
– Ну да, еще чего! – Ники даже вздрогнул: значит, девчонка слышала и то, как он упрекнул Мало, а теперь, небось, думает, что он боится.
– Нуми, твой электронный мозг работает?
– Конечно! Он нам здесь пригодится. Ведь я не могу включать и выключать его, когда на мне шлем.
– Ты обещала, что не будешь подслушивать мысли!
– Я же нечаянно. Это потому, что ты очень близко. И потом, вокруг нет никаких других излучений.
– Надо было придумать какую-нибудь штуку, чтобы выключать его через шлем. Трудно, что ли? Рычажок какой-нибудь…
– Там, куда мы летели с папой, мне бы сделали такой шлем. А эти шлемы – обыкновенные, для пассажирских космолетов. Ну, решай!
Опять эта девчонка, как и на планете звездных жителей, признается, что главный-то он, хотя у самой целых два мозга!
– Давай сначала разведаем обстановку, – хмуро отозвался Ники; он знал, что, как ни напускай на себя храбрости, она наверняка уловит его страх.
Но разве это стыдно – бояться? Человек всегда опасается неизвестности. Герои потому и герои, что подавляют в себе страх. Если бы им было все равно и они ничего не боялись, то это не было бы геройством. Почему тогда мы, мужчины, так стыдимся страха, рассуждал Ники, доставая из кармана волшебное пирранское лезвие. Девчонки вон совсем не стыдятся, а сами куда трусливее нас. Может, они меньше притворяются, не такие задавалы, как мы…
Он уже не боялся, что его спутница прочтет его мысли, и даже взглянул на нее, но лица не увидел, потому что она наклонилась и раздвинула руками высокую траву. Наверное, Нуми догадалась, что он хочет снова поставить пирамидку, чтобы лучше ориентироваться, как это они сделали на планете звездных жителей, а может она смотрит, нет ли в траве каких-нибудь зверюшек.
– Я спросила у Мало, будет он нас ждать или улетит, но не поняла, что он ответил, – сказала девочка. – Но он не должен бросить нас одних…
– Давай все-таки сделаем пирамидку, – решил настоять на своем Ники. – Помоги мне, чтобы получилось побыстрее.
– Ники, прошу тебя! – воскликнула девочка. – Не может быть, чтобы в такой траве не было живых существ.
Что
Ники собрал траву в сноп и потянул его. Большой кусок дерна почти ничего не весил. Ники обернулся, чтобы показать девочке, что и под травой нет никакой живности и никто не пострадал, но Нуми, оказывается, уже была далеко. Большими прыжками она неслась к лесу, кувыркаясь в воздухе, как цирковой акробат на трамплине.
– Нуми ты что? – окликнул ее мальчик. – Куда ты?
В ушах его зазвенел возбужденный смех, и это встревожило его еще больше. Тут Нуми снова подпрыгнула и сделала в воздухе изумительный поворот, кажется, в балете такие повороты называют пируэтами. А балерина в скафандре, как и акробат в скафандре – явление неестественное. Особенно когда эта балерина-акробат смеется таким странным смехом.
– Я учусь ходить! – объяснила наконец Нуми. – Тебе тоже нужно поупражняться, чтобы привыкнуть к слабой гравитации. Я чувствую себя, как ваше животное… ой, как же оно называется… Ах, да, – кузнечик! Раз, два!
Она снова подскочила в воздух метров на десять и прокричала:
– Пойду посмотрю на деревья!
– Не ходи без меня!
– Не бойся! Даже если кто-нибудь выскочит, я все равно убегу! Вот посмотри!
И она сделала прыжок вдвое больше. Для равновесия Нуми широко раскинула руки, и издалека стала в самом деле похожа на какого-то инопланетного кузнечика или стрекозу в серебристом скафандре. Конечно, если тебе приходилось видеть такого кузнечика или стрекозу.
Ники и самому хотелось полетать в воздухе, но сначала надо закончить пирамидку, даже если Мало и не собирается улетать. Вон он стоит среди поляны, весь желтый, как огромная тыква. Точно таким Ники увидел его когда-то на Земле, у входа на выставку. Поверхность его не пульсировала, цвет ее не менялся; если не знать, кто такой Мало, и в голову не придет, что это – существо или механизм, а тем более – что он может летать в космическом пространстве. Даже ученику Николаю Буяновскому, усердно строившему пирамидку, не верилось, что сам он только что вышел из этой огромной тыквы на неизвестную планету.
В шлемофоне стало тихо, и он повернулся к лесу. Оказывается, Нуми уже добралась до опушки и висела среди ветвей огромного дерева, как посеребренная шишка на новогодней елке.
– Ты что делаешь? – крикнул он: Ники забыл, что она услышит его, даже если говорить шепотом.
– Ну, что ты кричишь, у меня барабанные перепонки чуть не лопнули!
– ответила Нуми. – Я рассматриваю листья. Знаешь, они такие странные. Интересная планета, можно висеть на одной руке, а ветка даже не гнется. У нас на Пирре нет таких огромных деревьев.