На райскую планету

Дилов Любен

Ники поежился. Не потому, что представил себе, как это много, – земной человек не в состоянии представить себе такие сроки, – а потому, что осознал, как много времени нужно для создания нового мира. А они-то с Нуми! «Слетаем за инструментами, найдем себе планету, раз-два и готово!»

– Нуми, – сказал он осторожно, чтобы не пугать девочку, – ты знаешь, нам понадобится немало времени. И вообще будет нелегко. И пусть. Потому что все, что получается легко, не бывает по-настоящему хорошим и по-настоящему красивым.

Нуми

была по-прежнему весела и беззаботна.

– Это ты тоже от деда узнал?

– Я серьезно говорю. Ты подумай об этом. Но самое главное – не надо отчаиваться.

– Ники, что это с тобой? – воскликнула девочка. – Ты очень изменился. Ты стал совсем, ну совсем другим.

Ники засмеялся и продекламировал:

– Ничто так не меняет человека, как космос и переходный возраст.

Нуми принялась хлопать себя по бедрам, подражая жителям Райской планеты.

– Чудесно! Это ты сейчас придумал?

– А что? Ты думаешь, только тот дурак с пупком может складно говорить? Я тоже могу!

– Чудесно! – повторила Нуми и внезапно предложила: – Давай теперь ты меня поцелуй!

Мальчик смутился.

– Ну и мысли приходят тебе в голову! Это какой мозг придумал?

– Пожалуйста, Ники, – настаивала пирранка. – Увидим, получу я воспаление или нет…

Он уступил, но так, как всегда уступал Ники Буян: схватил девочку за уши, повернул ее голову, как руль автомобиля и бесцеремонно чмокнул в щеку.

Нуми тут же прикрыла щеку ладонью, будто боялась, что поцелуй испарится, и застыла в напряженном ожидании. Ждал и Ники.

– Мы совместимы! Мы совместимы! – торжествующе воскликнула Нуми.

Лицо ее оставалось по-прежнему чистым и свежим, без единого пятнышка. Ники не помнил себя от радости. А может, и от другого чувства, – некоторые называют его радостью, а на самом деле кто знает, что это такое, говоря словами того же Николая Буяновского, которыми он высказывался о загадках Вселенной. Ему захотелось опять поцеловать девочку, но не мог же он ей это предложить! Разные цивилизации – они и есть разные цивилизации, и ничего тут не поделаешь. Хорошо, что в эту минуту Нуми тревожно крикнула: «Шлемы! Ложись!», не то, кто знает, что бы она прочла в его мозгу.

На этот раз они куда легче перенесли бросок в подпространство и даже не потеряли сознания, только ощутили что-то вроде приятного полузабытья. Придя в себя, Ники почувствовал, что голова Нуми лежит на его плече, и это тоже было похоже на сон. В ушах зазвенел ее голос:

– Кажется, мы уже привыкли. Мне даже было приятно. И тебе тоже, правда, Ники?

Вообще-то ничего девочка, только вот эти ее глупые вопросы, с которыми она вечно пристает к человеку… Да еще эта ее голова, которую она вроде и не собирается убирать с его плеча… Нет, ему, конечно, не тяжело, но если кто-нибудь увидит…

Он дернул плечом и тут же засмеялся над собственной глупостью. Ну, кто может их увидеть здесь, в миллионах

километров от всего живого?

Нуми уселась поудобнее и сняла шлем; из-под него показалась насупленная физиономия.

– Значит, я задаю глупые вопросы, да?

– Слушай, этот твой электронный мозг все понимает не так, как надо. Знаешь что? Если мы попадем на Пирру, я попрошу поставить тебе другой мозг. Хорошо бы и мне сделать такую операцию, и тогда бы мы с тобой говорили только как телепаты. У вас, наверное, уже усовершенствовали такие аппараты.

– Пожалуйста, не говори об этом, не то я опять заплачу! – попросила Нуми.

Ники понял, о чем не следует напоминать: не о мозге, а о времени, которое пробежало на Пирре, пока они путешествовали, и унесло с собой всех ее близких. Ему тоже стало грустно. Тот, кому случалось внезапно впадать в подобнее состояние, знает, как чувствует себя человек. В груди жжет, как огнем, от которого даже кости становятся мягкими, а глаза видят все вокруг словно сквозь влажное стекло.

– Нуми, не надо плакать! – поспешно сказал он. – Все будет очень хорошо, вот увидишь!

– Небось самому плакать хочется! – отозвалась девочка.

Запираться не было смысла – это и без электронного мозга было заметно.

– Мне от злости хочется плакать. Зло берет на этих дураков. Надо же, получить такую планету и жить, словно последние дикари! И на других планетах не лучше. Чушь какая-то! Наверное, это закон природы: ни одна цивилизация не желает учиться у другой. А плакать из-за законов природы глупо, правда же?

Он был готов придумать еще сотню доводов, лишь бы утешить девочку, но она перебила с лукавой улыбкой:

– За свою долгую и нелегкую жизнь, Ники, я убедилась, что каждый должен найти свою планету и устроить жизнь на ней так, как ему хочется.

Эх, какой чудесный товарищ эта девчонка с Пирры. Вместо того, чтобы ждать от него утешения, она сама его утешает! Вот бы сбылось то, о чем он попросил золотую рыбку! Если бы они нашли свою планету и навсегда остались вместе…

Ники так ушел в свои мечты, что забыл об электронном мозге и спохватился только тогда, когда Нуми тихонько сказала:

– А теперь скажи мне все это вслух!

Ники Буян покраснел так, будто оказался по соседству с красной звездой.

– Вот видишь, если бы у меня был такой же мозг, как у тебя, ты бы не заставляла меня повторять все по сто раз!

Но Нуми не унималась:

– Нет, все равно заставляла бы! Нельзя без слов, слова – это очень важно!

– Ерунду говоришь! Разве могут слова быть важнее мыслей! Дурацких слов в жизни сколько хочешь!

– Буф-ф, Ники, какой ты страшный спорник! Глупых слов не бывает, а бывают только глупые мысли. Слово бывает таким, каким его делает мысль. Слово – только одежда мысли, без которой сна не может существовать. Что будут делать мысли без слова?