На районе
Шрифт:
— Что, дружище, поймал кого-нибудь? — добродушно спросил одного Иван.
— Поймал… Поймал… — ухмыльнулся рыбак. — Пару галош резиновых поймал, да три малька. Не ловится сегодня ни черта, парни. Жарко уж очень. Сегодня все купаются. Народу полный пляж.
— И мы тоже купаться идем. А как там водичка? Теплая? — спросил Макс-близнец.
— Теплая, теплая — добро натянул морщины рыбак. — Хороший вы день выбрали купаться, молодежь. А вот рыба сегодня спит, похоже. Ну ладно, бывайте.
— Давай, дружище, не расстраивайся, в другой раз поймаешь.
Мы пошли дальше
— Вот же люди херней маются! — отметил Гвоздь.
— В смысле? — спросил я.
— Да рыбак этот, кто ж в такую погоду рыбачить ходит?
— Да ладно тебе. Пошел человек рыбачить — раздраженно ответил Иван — Может, заняться ему больше нечем. Хотя, обычно на рыбалку бухать ездят. Но это толпой. А он видимо реальный рыбак, из тех, что встают в шесть утра, идут на овраг, закидывают удочку и сидят по несколько часов без движений.
— Видимо да. Реальный рыбак — согласился Гвоздь — Или заняться больше нечем.
Мимо пробежала собака-дворняжка. Тоже купаться захотела. Муха схватил камень, замахнулся в сторону болота, собака подпрыгнула, резко дернулась и чуть не свалилась с берега в мутную жижу. Муха поменял направление и кинул камень далеко вперед, вдоль тропинки. С громким лаем собака обругала нас и убежала вперед. Все посмеялись.
— Что в болото не кинул? — спросил Макс-близнец.
— Я что, живодер что ли? — удивился Муха.
— Ну и правильно сделал. Я один раз здесь гулял со знакомой. Ротвейлера ее выгуливали. И я по дури кинул палку в болото. Как-то не подумал просто, что эта тварь туда полезет. Потом сам, за лапы грязные тянул. Прикинь, девчонка эта плачет, псина скулит, а я как дурак ее за шерсть тяну. Полный пиздец, короче.
— Я вот тоже в последний момент понял, что она может и не вылезти оттуда — признался Муха.
Впереди показались первые деревья, зеленые до боли в глазах, резко контрастирующие с мутным болотистым камышом. Верные вестники реки. Мы покурили, мимо промчались несколько мотоциклов с веселыми компаниями. Невольно вспомнилась поездка в лес и шикарный мотоциклетный переворот на подлой кочке.
Через три минуты вышли на берег. А там уже куча народа, визг, шум. Человек пятьсот, наверное. Мы поискали свободное место, разложили покрывала. И побежали купаться.
Я разбежался и сходу нырнул в грязно-голубую воду, создавая миллионы брызг. Хотелось отплыть подальше от резвящейся малышни и пузатых мужичков. Но не слишком далеко, чтоб случайно не попасть в водяную воронку. Ходили слухи, что если попасть в воронку, то обязательно затянет на дно, как бы хорошо ты ни плавал. Можно просто не вылезти обратно и все. Я не слишком этому верил, но пробовать не хотелось.
Вода была прохладная и приятно освежала тело. Разрывая редкие волны мощными гребками, я отплыл достаточно далеко от берега, достаточно далеко от пацанов, достаточно далеко от всего на свете. Вытянул руки и ноги, распластавшись звездочкой по поверхности.
Хоть Иртыш и не Мертвое Море, но в нем вполне спокойно можно лежать, не двигаясь, и вода все равно держит твое тело. Я не часто задумываюсь о будущем, но как-то атмосфера
Растопырив пальцы на руках, и тихонько подгребая под течение, я старался представить, что там будет впереди. Какова будет жизнь моя? Что в ней случится интересного? Солнце слепило прямо в глаза, оттого жизнь представлялась в фиолетово-лиловых тонах с черными точками.
Когда-то в детстве мне казалось, что я буду расти очень быстро, и жизнь промелькнет незаметно. Например, папа уезжал в командировку, а мы с братом мелкими шкетами провожали его. А через три-четыре недели в моих представлениях мы — рослые, здоровые юноши из американских фильмов, стоим на пороге и встречаем его. А он удивляется, когда это мы успели так вырасти? Я похлопываю брата по плечу, и папа довольно улыбается.
Но время шло, а мы оставались все такими же маленькими, худощавыми, задиристыми подростками. И жизнь особо не двигалась. Ее можно было считать школьными классами и новыми девушками, количеством драк и компьютерными играми, поездками в лагерь, голами Егора Титова и выпитым алкоголем. Но никак не временем. Даже годами жизнь считать было трудно. Она упорно и вяло размазывалась по длинным летним дням и коротким зимним вечерам.
Бульк! Бульк!
Рядом со мной приземлился кусок плотной глины. Я с трудом раскрыл глаза, оторвал шею от воды и глянул на берег.
На берегу происходило глиняное побоище. Пацаны разбежались по разным углам квадратной площадки из деревьев и песка и обстреливали друг друга кусками черно-бурой водяной грязи. Близнецы стояли по щиколотку в воде и, быстро нагибаясь, лепили новые снаряды. Гвоздь с Иваном прятались за деревьями, периодически отбегая в воду и набирая свои боеприпасы под залпами артиллерийского огня. Мухи видно не было. Видимо, им надоело играть два на два, поэтому в мою сторону полетели целых четыре снаряда одновременно.
— Эй, ебырки, вы что делаете! — заорал я. — Вас тут четверо, а я один!
— Не ссы, Снежок! Подруливай к берегу, а то валяешься там, как амеба — прокричал Гвоздь, лепя новый снаряд.
— Сейчас подплыву, вы только дайте на берег выйти, изверги. Я против четверых не справлюсь.
— Давай, давай.
Сильно изменив курс, я подплыл метрах в двадцати правее от основного сражения, периодически уклоняясь от прилетавших комков. Набрав снарядов десять, я подключился к группе Гвоздя и Ивана против близнецов. Через пару минут они начали проигрывать неравный бой и предусмотрительно завершили сражение.
Снова все легли на замызганные полотенца и подставили свои хилые тельца навстречу солнечным лучам.
— А где Муха? — лениво спросил я у Вани.
— Да он вроде в лесок отошел.
— А, ну ладно. Отошел, так отошел.
Все успокоились, прилегли и тихонько сопели. Начал поддувать ветерок, но было хорошо.
— Пацаны — сказал я, глядя сквозь прищуренные от солнца глаза — а давайте играть в такую игру. Каждый сейчас подумает и скажет три желания. Только конкретных таких желания, сложных, но реальных. Не то чтобы много денег или классную телку, а по делу. С деталями, в общем, чтобы можно было реализовать.