На районе

Полищук Евгений

Она вздохнула, и мы перешагнули железную балку на входе во дворик. Внутри было почти пусто. Несколько малых играли в квадраты, какие-то первоклашки рисовали на мокром асфальте классики. Взрослых не было. Отлично.

— Пойдем вон туда сядем — предложил я.

— Пойдем.

Мы поднялись по невысокой бетонной лесенке и сели на небольшой балкончик, отгораживающий нас от детских взглядов. Я обнял Лену, и мы немного посидели молча, просто рассматривая друг друга.

— Ты мне нравишься — сказал я — Ты очень красивая.

— Ты мне тоже нравишься — сказала

она — Мне кажется, ты хороший.

Я усмехнулся и легонько поцеловал ее. Она обхватила ладонями мою голову, и мы крепко сцепились ртами, яростно облизывая друг друга. Лена все время прикусывала мою нижнюю губу, а я старался засунуть свой язык поглубже в глотку. Лена горячо дышала, и мне становилось все лучше. Губы мои измазались в ее помаде, но это было неважно.

— Не такой уж я и хороший — наконец оторвался я — Это ты просто хорошая, вот и думаешь, что я хороший, а я на самом деле я плохой.

— Да ладно — улыбнулась она — Я тоже не очень хорошая.

— Быть хорошим — скучно — сказал я — Хорошими делами прославиться нельзя, еще старуха Шапокляк говорила.

Мы засмеялись и вновь начали целоваться. Было слышно стук мяча о асфальт и визг первоклашек. Вдали за горизонт заходило лиловое солнце. Я отколупнул кусочек облезшей со стены краски ногтем и откинул в сторону.

Мы целовались еще минут пять, я попробовал запустить руки в штаны, но Лена четко контролировала свою территорию. Ладно, в следующий раз, решил я. Краем глаза заметил, что во дворик зашла какая-то компания. Значит, пора уходить.

— Пойдем? — спросил я.

— Пойдем — согласилась она.

С трудом оторвавшись друг от друга, мы спустились с балкончика и покинули внутренний дворик. Я веселился, размахивал руками и рассказывал разные случаи про своих тупых одноклассников. Лена искренне смеялась, и нам было очень хорошо вдвоем. На подходе к теплице я прижал её еще раз около стены школы, слегка запачкав известкой рукав куртки.

У теплицы все было в самом разгаре, самогон лился рекой, парни неистовствовали, радовались весне и день рождению Филина. Гвоздь уверенно прищучивал Марину, Иван с Мухой курили и о чем-то ожесточенно спорили. Котя, как обычно, пытался до всех доебаться. Славян до сих пор радовался победе над диджеем. Чура с Зайцем вошли в крайнюю кондицию и рвались куда-то идти искать приключений. Карась просто спал на бетонном выступе, подобрав под себя ноги и выпуская наружу горстку белых слюней.

Мы подошли и сели на краешек скамейки, не вызвав особого ажиотажа.

— Будешь? — спросил я у Лены, наливая себе под ватерлинию.

— Давай. Отчего нет? — улыбнулась она — Горло смочу, а то пересохло.

Выпили, запили Дюшесом, закусили хлебом. Закурили. Стало сонно и спокойно. Я физически ощутил, как изо рта запахло яблочным самогоном.

— Пойдемте, может, погуляем? — вяло предложил Гвоздь.

Все поддержали. Сидеть за теплицей уже надоело.

— А куда пойдем-то? — спросил Иван.

— Да неважно куда, пойдемте на ту сторону дома, а там у гаражей пошаримся.

Котя пнул спящего Карася, все выпили еще по одной и вышли из уютного закутка.

Заяц поднял камень и кинул в небольшое школьное окно, ведущее в бассейн. Послышался шум разбитого стекла. Все зарыготали и ускорили шаг. Сторож, конечно, ничего не сделает, да зачем с ним отношения портить.

Я посмотрел на свои окна, в зале горел свет. Наверное, родаки уже вернулись с работы и ждут, пока я приду. Опять будут докапываться с бухлом, достали уже. Хочу-бухаю, хочу — не бухаю. Хочу-курю, хочу — не курю. Это все-таки мое дело, моя жизнь и мое здоровье. Не надо в них вмешиваться, я так считаю.

Наша процессия растянулась метров на десять. Во главе шагали Заяц, Филин и Котя. Мы с Гвоздем, Леной и Маринкой шли сзади. Девчонки щебетали всякую чушь, а мы их подъебывали по всем фронтам. Не отличаясь умом и сообразительностью, они вяло парировали наши наскоки и все больше хихикали между собой.

— Эй, смотрите, а это что за хуйня!? — вдруг закричал идущий впереди Заяц.

В метрах двадцати от нас был колодец. Обычный колодец, один из многих колодцев, создающих подземную коммуникацию нашего района. В детстве мы много лазили по ним, когда играли в прятки. Круглая крышка люка была отодвинута. Из нее наполовину высовывался грязный мужик в каком-то разорванном сером бушлате. У мужика было красное испитое лицо, вымазанное сажей. На голове криво сидела черная вязаная шапка. Мужик смотрел куда-то вдаль. Очень тоскливо так смотрел.

— Это же бомж, пацаны! — заорал Заяц — Хули он тут сидит в нашем колодце! Давайте отпиздим бомжей!

Подтверждая слова действиями, Заяц ускорился и сходу пнул мужика куда-то в грудь. Тот согнулся, промычал что-то невнятное и скрылся в темноте люка, не успев закрыть вход в канализацию крышкой. Мы обступили колодец и начали орать внутрь матом.

— Пацаны, мне похуй, я полез! — радостно сообщил Заяц — Давайте отхуячим этих бомжей хорошенько, а? Кто со мной, пацаны?

— Полезли, Макс — выскочил Котя, похрустывая костяшками разбитых кулаков — Полезли, поебошимся! Гулять — так гулять!

— Короче, кто не полезет внутрь, тот ссыкло и лох позорный, понятно! — громко заорал Филин — Это мой день рождения и сегодня веселимся на всю катушку! Я лезу и все за мной!

Лезть внутрь никто, конечно, не хотел, а хули тут поделать?

Заяц уже прыгнул вниз и орал, что темно и ничего не видно. По очереди мы спустились по ржавой скользкой лестнице в логово врага. Девчонки остались ждать снаружи. Фонарей не было, желания драться с бомжами — тоже.

Как сраные рудокопы или какие-нибудь шахтеры мы свернули в первый попавшийся коридор и медленно стали продвигаться вперед. Котя шагал первый и напевал идиотским тоненьким голосом “Бомжики, бомжики, вы где? Вы где, мои маленькие? Идите сюда… Идите сюда, мы вам ничего не сделаем… Мы просто хотим познакомиться поближе…”

— Пацаны, я знаю, где они — вдруг сказал Гвоздь — Я стопудово знаю. Мы когда в детстве лазили здесь, уже натыкались на них. Они должны кучковаться там, где тепло. Ну, где трубы греют… А это прям под моим домом, тут идти минут пять.