На распутье
Шрифт:
— Ничего, до завтра подождет. К тому же, зря он молча смотрит, так инициативу Вести [104] передать недолго.
— Ну ты хватил, да в таком ни один генерал не признается.
— Для этого за ними пригляд нужен постоянный, кстати, необходимо будет… Нет, очень надеюсь, что после съезда тебя выберут в Президиум ЦК [105] .
— Серьезное предложение. — Устинов лихорадочно прикидывал расстановку сил в ЦК. — Признаться, я сильно переживал: война, проверка труда стольких заводов, людей…
104
Вести (Westie),
105
В реальной истории Устинов почти десять лет был кандидатом в члены Президиума (Политбюро) ЦК из-за… его резкого сближения с Шелепиный за время поездки во Вьетнам. Такова была месть Брежнева.
— Брось, вот не сомневаюсь, не пинай ты директоров и генералов каждый день, они бы с «фантомами» одними С-60 воевали [106] .
— Есть такое, у нас, пока коленом под зад не дашь, никто работать не будет. — Устинов сделал большой глоток, на несколько секунд замер и, взглянув в глаза собеседника, продолжил: — Вот при Сталине проще было.
За столом повисла вязкая тишина. Еще недавно, при Никите, это имя не произносилось ни при каких обстоятельствах. Даже от гимна СССР оставили одну музыку.
106
С-60 удачная и широко распространенная по всему миру зенитная пушка калибром 57 мм, разработанная в середине 40-х. Самолеты из нее сбивали даже во время войны в Персидском заливе 1991 года.
— Директора-а-а… Да, многие берега терять начали. — Шелепин прямо посмотрел на собеседника. — Надо их взять к ногтю. Но…
Александр Николаевич замялся, покатал в руках бокал. Устинов терпеливо ждал не перебивая.
— Так, как это делал Сталин, нам делать нельзя.
— Почему, Саша?
— А ты сам-то этого точно хочешь? Не устал?! Думаешь, зачем все так дружно встали против Никиты? Просто испугались! Да-да, именно испугались, что он не сможет контролировать ситуацию обычными средствами и свернет на знакомую и простую тропу чисток. Что бы он ни говорил, его подпись стоит подо многими расстрельными списками.
Устинов поежился. Сталинский нарком хорошо знал, что значит жить в постоянном ожидании ареста. Да и о целях назначения Шелепина на пост в КГБ догадывался.
— Нет, этот путь закрыт, товарищи не допустят… Желающих занять кабинет вождя в Президиуме нет.
— Ты в этом уверен? — Устинов смотрел в упор, прямо в глаза.
— Да, — твердо ответил Александр Николаевич.
Очень вовремя подошел официант с рисом под соевым соусом и огромными, нежными отбивными из поросенка. Заменил тарелки, приборы и неслышно исчез в темноте прохода. Первый голод уже прошел, поэтому диалог быстро возобновился.
— Мм, все же не зря тут поросят гоняют, только попробуй. — Шелепин аккуратно отделил ножом очередной кусочек мяса. — Хотя не поверишь, сегодня я хотел поговорить совсем на другую тему.
— Надеешься удивить меня еще больше? — Устинов налег на привычный рис, отодвинув острый соус ближе к краю тарелки. — По-моему, это уже невозможно.
— Зря сомневаешься, у нас
— Уже наслышан, ЦК слухами полнится. — Дмитрий Федорович театральным жестом поднес руки к ушам, впрочем, не выпуская вилки и ножа. — Тебя инопланетяне случайно не подменили?
— Хуже… — Шелепин перешел на «страшный» голос: — Они меня загипнотизировали!
— Это как? — Устинов начал озадаченно вглядываться в Шелепина, но, увидев его улыбку, только махнул рукой. — Ну, брось наконец свои дурацкие шутки.
— Да серьезно… Ко мне попали очень любопытные артефакты из… — Врать нельзя, не простят, напомнил себе еще раз Шелепин, но всего говорить тоже не стоило. — Можно сказать, параллельного мира. В нем развитие идет немного быстрее и, судя по всему, не так, как у нас.
— Саша… ты в этом… уверен?
— Не переживай, полностью в здравом уме и твердой памяти. Раскопали все это ребята Семичастного, и у них хватило ума вовремя все засекретить. Так что, сейчас информацией владеют всего несколько человек в мире.
— И как они выглядят? — Устинов спохватился. — Это оружие? Они не опасны для нашего мира?
— Нет, совершенно. Это обычные бытовые предметы, знаешь, как будто кто-то большой и сильный дернул кусочек пространства и кинул его к нам вместе с тем, что там по случайности оказалось.
— Эх, надо было мне вместо документов фантастику читать.
— Да ты уже видел один из этих предметов, догадайся, какой?
— Х-м… — В глазах Устинова словно бы закрутились диски счетно-решающей машины. — Кино про синих человечков!
— Угадал! С первой попытки! — Шелепин с сожалением посмотрел на остатки отбивной, но отложил приборы, чтобы освободить руки. — И знаешь что это такое на самом деле?
— Хватит уже, Саш, давай серьезно!
— Развлекательное детское кино, которое мы пересняли с экрана одного из технических устройств! Как у нас про индейцев. Да что там, сам посмотришь потом в оригинале.
— Ну… Ну, вы с Володей и шутники, однако. Весь мир на уши подняли, наш Леонид Ильич два месяца места себе не находил, метался между учеными и военными да и сейчас меня постоянно вопросами терзает… — Устинов внезапно осекся: до него дошло, почему вообще фильм появился в «свободном» доступе. — Красиво ты меня перед выбором поставил, — рубанул он с прямотой военного. — Ты же прекрасно знаешь, что мы с Леней мало что не друзья.
— Так мне он не враг. — Шелепин пригнулся ближе к собеседнику и понизил голос: — Можно я откровенно? Ильич неплохой человек и опытный аппаратчик. Оратор хороший, женщины от него без ума, политики зарубежные доверяют его улыбке. А какой обходительный и аккуратный! Признаюсь, умеет он находить компромиссы, хотя и чересчур злопамятный.
— Так что же тебе тогда не нравится? — Устинов от удивления даже откинулся глубже в собранное из бамбука кресло.
— Да, ты прав, на первый взгляд Брежнев — идеальный координатор при коллегиальном управлении, ну, примерно, как сейчас. Ставит на стабильность, старается никого слишком не ущемлять и без нужды не двигать. Особенно в республиках. Но история не прощает выжидания и застоя.
— Не пойму я тебя совсем, Саш. Виляешь туда-сюда, как лиса. Пойми, нам и нужен сейчас хотя бы десяток лет спокойного, поступательного развития. Ты только что сам говорил, что вооружение на уровне, а скоро будет еще лучше.