На путях преисподней
Шрифт:
Полукровка поднялся, протер глаза и сладко зевнул. Не сказав ни слова, он принялся расплетать свои многочисленные косички, потом достал гребень из сумки и начал причесываться.
— Кому ты собрался вскружить голову? — осведомился Тепшен. В голосе кьо проступало раздражение. — Я пока не видел здесь девушек.
Браннок бросил на него косой взгляд, пожал плечами, не удостоив ответа, и вернулся к своему занятию. Он заново заплел свои косички, не забыв вернуть на место все ракушки и перышки.
— Мы должны ждать, пока ты прихорашиваешься? —
Браннок вскочил и потянулся.
— Если мы найдем воду, — фыркнул он, — я первым делом искупаюсь. А то, чего доброго, начну вонять похуже тебя.
Тепшен нехорошо сощурился. Кедрин бросился между ними и примирительно поднял руки.
— Друзья, вы оба раздражены и устали. Похоже, здесь действуют какие-то чары. Не поддавайтесь. Ашар явно хочет нас перессорить.
— Он прав, — Браннок через силу улыбнулся, не сводя глаз с Тепшена. — Прости меня. Я и вправду не в духе.
— Я тоже, — откликнулся кьо. — Хорошо, хотя бы Кедрин спокоен.
— Тогда идем, — проговорил Кедрин. — Чем скорее мы покинем это место, тем лучше.
Они пустились в путь. О завтраке никто не вспомнил: друзья по-прежнему не ощущали голода. Разговоры умолкли сами собой. Каждый шел, погруженный в свои мысли, а кругом все тянулась плоская серая пустыня. Некоторое время спустя Кедрин указал на лабиринт трещин, изрезавших землю.
— Кажется, они стали шире?
Тепшен и Браннок посмотрели под ноги.
— Да, — подтвердил кьо. — И глубже.
— Хотел бы я знать, откуда они взялись, — буркнул Браннок. — Солнца здесь нет — почему почва так высохла? И на русла ручейков не похоже.
Никто не ответил, и они продолжали путь.
Как и вчера — если здесь можно было говорить о «вчера» «сегодня» и «завтра», — маленький отряд ни разу не сделал привала. Друзья двигались вперед ровным шагом, пока мышцы не потребовали отдыха. Тогда они вновь расстелили одеяла и заставили себя подкрепиться остатками припасов. После еды Браннок вынул кости и предложил сыграть. Но Тепшен покачал головой.
— Неохота, — ответил он.
Это поразило Кедрина: кьо был страстным игроком. Не сказав ни слова, юноша взял кости и сделал несколько неудачных бросков. Но вскоре Браннок объявил, что игра ему надоела.
— Я лучше прилягу, — заявил он. — Может, приснится что-нибудь приятное.
— А ты не хочешь посторожить первым? — поинтересовался кьо.
— С какой стати? — спросил Браннок. — Кого здесь вообще можно ждать?
— Ты распускаешься, — огрызнулся Тепшен.
— Мы все издерганы не на шутку, — вмешался Кедрин. — Первый дозор мой.
Мгновение Браннок глядел на Тепшена, затем фыркнул и закутался в одеяло, устроившись спиной к друзьям.
— Это пустыня так действует на нас, — проговорил Кедрин.
— Скверное место, — согласился Тепшен. — Я чувствую, что горячусь без причины.
— Если начнутся раздоры, мы пропали. —
— Ты прав, — кьо кивнул. — Браннок! Прости мою грубость.
— Да чего уж там, — невнятно донеслось из-под одеяла.
В эту ночь было тяжелее. Кедрина одолевала безудержная тоска по Уинетт. Но к мыслям о ней вдруг вплелись воспоминания об Эшривели. Он вдруг понял, что не может забыть поцелуй, которым она одарила его в день отъезда из Геннифа. Эта картина становилась все ярче, и вскоре Кедрин уже терзался виной, словно предал свою любовь.
Тепшен, которому Кедрин предложил караулить после себя, сперва вновь занялся упражнениями, но вскоре его тоже охватили воспоминания. Кьо с печалью вспомнил о доме и родных — и мир, который он обрел в Трех Королевствах, уже не казался ему таким сладким. Браннок, сменивший Тепшена, задался вопросом, который прежде не приходил ему в голову. Чего ради он ввязался в это безнадежное предприятие? Ведь не так давно он был вполне счастлив. Играя с законом, сам себе хозяин, он промышлял по всему Белтревану… Неужели ему плохо жилось? Теперь он рискует как никогда, а шансы на победу весьма туманны… Когда Кедрин и Тепшен проснулись, полукровка почувствовал себя глубоко несчастным.
Впрочем, настроение у его товарищей было немногим лучше. Они брели в молчании, в котором сквозило напряженное недовольство. Трещины на земле становились все шире и глубже. Когда пришло время сделать привал, никто не попытался заговорить. Время в дозоре тянулось до бесконечности. Путники по очереди предавались невеселым размышлениям о своей участи. Отправляясь в путь, все трое по-прежнему молчали. Трещины превратились в разломы, через которые приходилось осторожно перешагивать: угодив туда, неудачник рисковал подвернуть, а то и сломать ногу.
На следующий день разломы стали такими широкими, что преодолеть их можно было только прыжком. Любая трещина могла по пояс скрыть взрослого мужчину.
— Кровь Госпожи! — выругался Браннок, едва удержавшись на краю после неудачного прыжка. — Еще немного — и через эти пропасти ползать придется! И ни конца, ни краю!..
— Ты полон легкомыслия, — отчеканил Тепшен.
— Я полон бешенства, — Браннок сверкнул глазами. — Я по горло сыт твоими оскорблениями.
— И желаешь удовлетворения? — кьо опустил руку к рукояти меча.
Яростный взгляд полукровки впился в Тепшена, губы сжались в тонкую ниточку, рука потянулась за спину, где в ножнах висела сабля. Кедрин в бессилии наблюдал за ними, парализованный отчаянием. Мерзкая мысль шевельнулась в тайных глубинах его разума: поединок — приятное зрелище, которое неплохо разгонит скуку. Он мотнул головой, стряхивая паутину безволия. Он попался в ту же ловушку, что и его товарищи. Юноша бросился к ним, раскинув руки, словно пытаясь их развести.
— Вы поддаетесь Ашару! — выкрикнул он.