На путях преисподней
Шрифт:
— Твой спаситель, — просто произнес он. И, пригубив вино, удовлетворенно вздохнул: — Оно великолепно. Попробуй чуть-чуть.
Уинетт отрицательно покачала головой. Незнакомец пожал плечами.
— Тогда хотя бы поешь. Или после всех испытаний у тебя пропал аппетит?
Несомненно, она была голодна. Но пустота в желудке почему-то не вызывала желания принимать пищу. И при этом яства, расставленные перед ней, источали манящие ароматы…
— Кто ты? — повторила она в третий раз, вся насторожившись.
— Неужели имена так важны? — улыбнулся
— Разве обозначить суть — не значит ее понять? — парировала Уинетт. — Я спрашиваю тебя снова: кто ты?
— Тот, кто желает тебе только блага, — ответил он. — Но если тебе от этого станет легче, можешь звать меня Эйрик.
В его глазах снова заплясали веселые искорки. Казалось, только позволь — и пламя веселья вспыхнет в них и перекинется на нее. Уинетт покачала головой, словно в знак отказа.
— И где я… Эйрик?
— В безопасном месте, — многозначительно произнес молодой человек. Приглядев на блюде кусочек позаманчивей, он выудил его и отправил себе в рот.
Уинетт по-прежнему не сводила с него глаз. Против воли она понимала, что за всю жизнь не видела более красивого мужчины… кроме Кедрина.
— А где это безопасное место? — настойчиво спросила она.
— Здесь, — он небрежно взмахнул рукой, словно желая разом указать на дворик и все, что его окружало. — Нигде не может быть безопаснее. Здесь тебе действительно ничто не угрожает.
Уинетт нахмурилась. За изысканной беспечностью, с которой он играл словами, словно на придворном балу, таилась странная уклончивость, и это порождало в ней все нарастающее смятение. Она прикрыла ладонью талисман и замерла, прислушиваясь, как он подрагивает, согревая кожу.
— А, талисман Кирье, — мягко произнес Эйрик. — Без него твое спасение тоже не обошлось.
— Тоже?!
— Ну, конечно, я принял в этом некоторое участие, — он улыбнулся и с шутливым самоуничижением махнул рукой. — Мне пришлось вмешаться, иначе эта тварь могла унести тебя… совсем в другое место.
— Так тебе известно об этой твари? — То был не вопрос. — Значит, и о Кедрине тоже? Что с ним случилось?
Мгновение, которое она ждала ответа, глядя ему в лицо, растянулось в вечность. Смятение захлестнуло ее. Когда Эйрик наконец ответил, смешливые искорки уже исчезли из его глаз.
— Не знаю, — проговорил он очень просто и искренне. — Надеюсь, он жив, но утверждать наверняка не могу.
Растерянность, которую Уинетт испытала некоторое время назад, безуспешно пытаясь разгадать головоломку с окнами, вернулась стократ сильнее. Она из последних сил пыталась удержать слезы страха и досады. Ну же, твердила она себе, не теряй голову. Но после непродолжительного сопротивления битва была проиграна.
— Пожалуйста, не плачь, — ласково произнес Эйрик. — Ты в безопасности. Обещаю, я не пожалею усилий, чтобы узнать о твоем любимом. И верну вас друг другу, если в моей власти. Хотя… как я завидую
Последние слова прозвучали чуть слышно: казалось, Эйрик стеснялся этой мысли. Но Уинетт разобрала их и ухватилась, как утопающий за соломинку:
— Ты согласен это сделать? Ты это можешь?
Эйрик смущенно пожал плечами. Сейчас он выглядел точно маленький мальчик.
— Я попытаюсь, — повторил он. — Даю слово.
Уинетт ощутила, как на нее снисходит странное успокоение. В голосе Эйрика по-прежнему звучала бесконечная искренность.
— Я в растерянности, — призналась она. — Ты не мог бы мне кое-что объяснить?
Быстрым изящным движением Эйрик взял ладонь Уинетт в свою обветренную руку — мягко, но так крепко, что она вряд ли смогла бы освободиться — и смотрел ей прямо в глаза.
— Ты должна меня простить, — его голос звучал скорее примиряюще, чем с мольбой, — я так привык к этому месту, что иногда забываю о правилах хорошего тона. Да и гости здесь бывают нечасто. Неудивительно, что ты растерялась. Кто бы на твоем месте не растерялся? Спрашивай, о чем хочешь, и я постараюсь объяснить тебе в меру своих сил.
Он выпустил ее руку и вновь поднес кубок к губам. Уинетт лихорадочно пыталась привести в порядок мысли, роящиеся у нее в мозгу.
— Тогда все-таки: куда я попала?
— В один из миров, о которых людям пока неизвестно, — ответил Эйрик. — Вряд ли я смогу выразиться яснее. Тварь несла тебя в Нижние пределы. Там бы тебе пришлось вечно блуждать вместе с другими обреченными душами. Но я решил вмешаться.
— Значит, я мертва?
— Нет! — Он покачал головой и широко улыбнулся. — Ты безусловно жива. Неужели ты не чувствуешь?
— Я… не уверена, — откликнулась Уинетт. — Я же не знаю, как должны чувствовать себя мертвые.
— Честное слово, совсем не так, — рассмеялся Эйрик. Уинетт ответила сдержанным кивком.
— А как тебе удалось… вмешаться?
— У меня есть кое-какие возможности, — сообщил он. — Ведь я принадлежу скорее этому миру, нежели тем, которые тебе известны. Например, я могу получить власть над теми, кто обитает на окраинах преисподней.
— Так значит… — ледяной ужас стремительно сгустился у нее в голове, и пальцы судорожно сжали талисман. — Ты — Ашар?
Эйрик запрокинул голову и неудержимо расхохотался. Уинетт посмотрела на него с недоумением, но страх отступил. Этот смех был слишком непритворным.
— Неужели это похоже на владения Ашара? — спросил он, немного успокоившись.
Уинетт огляделась. Лучи солнца подсвечивали нарядные розы и магнолии, играли в брызгах фонтана, рассыпались искорками в темных волосах Эйрика. Она смущенно покачала головой.
— Это действительно нелегко понять, — отголоски смеха все еще можно было уловить в его голосе. — Боюсь, моих скромных способностей не хватит, чтобы объяснить все, что здесь происходит. Думаю, будет лучше, если ты позволишь показать тебе одно место и сама его исследуешь. Тогда тебе будет проще понять остальное.