На пути в рай
Шрифт:
Похоже, у Тамары особый дар становиться необходимой. Я вспомнил, как Джафари хотел заключить ее в мозговую сумку. Гарсон делает то же самое: в сущности, он добился успеха там, где потерпел поражение Джафари. Тамара находится в отличной маленькой тюрьме – в теле, которое не может контролировать. О, ее речь не поражена, когда она говорит через симулятор. Гарсон, очевидно, снабдил ее мозг клонированными нейронами, применил средства для роста нервной ткани, но только к части мозга – к той, которая руководит высшими функциями.
– Почему вы держите ее в заключении? Гарсон улыбнулся мне – слегка напряженной улыбкой.
– Потому
Должно быть, у меня поднялись брови. Тамара пойти до сумасшествия боится кимехов. Она никогда не согласится быть помещенной в кимех. Я понимал это, по понимал также, что Гарсона ее нежелание не остановит. Он на самом деле ее боится. Он ждал, что я скажу, но я молчал. И лихорадочно соображал, как спасти ее.
Он сел рядом со мной, погасил сигарету о ручку кресла.
– Я хотел кое о чем расспросить вас, сеньор Осик: во время мятежа вас ударил мечом человек, а вы задушили его. Очень любопытно. Частички вашей кожи найдены на его шее. Следы жидкостей его тела оказались на вашей одежде вблизи раны. Почему вы его убили?
– Он был убийцей ОМП. Я только постепенно узнавал о нем, уже после отлета. Он случайно сам выдал мне свое присутствие на корабле.
– Почему вы не поговорили об этом со мной? Так было бы гораздо легче.
– Я хотел сделать это сам. Убить его. Гарсон взглянул на луну.
– Понятно… Индивидуалист, пытающийся в одиночку навести порядок во вселенной. Вы понимаете, что он уже второй убитый вами спецагент Объединенной Пехоты? Мало кому такое удавалось. Вы каким-то образом заставляете их выглядеть… неподготовленными. Я нахожу это весьма удивительным. Я думаю, вы создаете вокруг себя атмосферу, в которой естественна забота о ближнем, естественны общепринятые моральные ценности. Вы их обезоруживаете. Никто не может заподозрить, вас в том, что вы способны на насилие. У вас интересный набор способностей. Никогда не задумывались над тем, чтобы использовать их на работе в спецслужбе? Например, стать убийцей? , Я удивленно взглянул на генерала.
– Нет.
Он задушевно улыбнулся. Этот человек обладает большим обаянием и знает, как им пользоваться. Я был весьма ему признателен. Моя жизнь была ему не нужна, он вполне мог бы отдать меня ОМП. Но он спас меня из благодарности, а редко какие свойства ценятся так высоко, как благодарность. И он мне нравился, хотя и держал Тамару в заключении. Но где-то в глубине души я понимал, что, в сущности, он мой враг.
– Тамара часто упоминала о вас. Она хотела бы поработать с вами. Когда закончим тут, нам с вами надо поговорить. Обсудить условия найма.
– Нет, – ответил я почти инстинктивно, – Подумайте об этом. Еще немного крови у вас на руках – никто и не заметит.
Я посмотрел в окно. Лучше не спорить с ним. Я обдумаю его предложение. Такие, как Эйриш, Хуан Карлос, – кто-то должен убивать их. Я вспомнил о Люсио. Бешеный гнев овладел
– Да! Я хочу еще крови на руках! – яростно прорычал я.
Гарсон даже отшатнулся, потом устало улыбнулся.
– Отлично. Но всему свое время. А теперь прошу меня извинить. У меня много срочных дел.
Я остался сидеть в кресле.
На борт вошли последние пассажиры, и челнок стартовал. Из космоса Пекарь напоминает большой затянутый облаками рубин с полосами лазурита и изумруда: яркая охра центральной пустыни, облака над маленькими синими морями и единственным большим океаном, небольшие ледяные шапки, как на Марсе. Но вся планета окружена серебристой дымкой, подробности неразличимы, будто на смазанной фотографии. Платиновая полоса образует как бы корону над планетой – это солнце отражается от крыльев миллиардов птиц – опаловых воздушных змеев. Мы вошли в атмосферу, и большую часть поля зрения занял океан – Аки Уми. Миновали терминатор, где день сменяется ночью, в сумерках пронеслись над западным краем континента Кани. Под нами появились яркие огни Хотокэ-но-Дза, столицы ябандзинов, слились в одну звезду, упавшую на темную поверхность планеты.
Послышался звон, как от струйки, льющейся в унитаз. Несколько человек вскочили с криками:
– В нас попали! – потом корабль вздрогнул и стал быстро удаляться от Пекаря. Началась паника.
Японец объявил через громкоговоритель: «Некоторые из вас поняли, что ябандзины выстрелили из нейтронной пушки. Но мы это предвидели и оставались выше опасной зоны. Наша превосходная защита выдержала. Сейчас готовится протест послу Объединенных Наций против этого безжалостного неспровоцированного нападения».
Я с отвращением фыркнул. Правда, мы еще не нападали на ябандзинов. Но на их месте я бы тоже стрелял по нашим челнокам.
Самурай склонялся ко мне.
– Не разговаривать. Никакого шума, – велел он мне, имея в виду мое фырканье.
Мы миновали Хотокэ-но-Дза и продолжали полет над темной планетой. Гарсон взял микрофон и объяснил ситуацию на Пекаре: за время следования с Земли мы потеряли 4100 наёмников – 3012 во время эпидемии, 129 в схватках во время мятежа и 644 были раздавлены, когда самураи начали вращать корабль. Остальные погибли в симуляторах, были убиты или умерли от естественных причин.
– Мы оцениваем число защитников ябандзинов в 50000 или чуть больше. «Мотоки» может выставить только 39000 самураев. Хотя численное соотношение не в нашу пользу, химеры – гораздо лучшие солдаты, чем считала «Мотоки». И благодаря нашему мужеству и новейшим усовершенствованиям в вооружения, компьютерный прогноз выглядит неплохо. Мы можем выиграть войну, но потеряем примерно 62 процента наших людей. Это неприемлемо. Сейчас я веду переговоры с корпорацией, – продолжал Гарсон, – чтобы в возмещение этого нарушения условий контракта нам позволили пользоваться новым оружием и дали еще месяц на подготовку. Вдобавок более четырехсот из вас были помещены после мятежа в криотанки. Откровенно говоря, в настоящем сражении вы для нас бесполезны – из-за отсутствия должной подготовки. Я бы оставил вас на корабле до конца войны, но владельцы «Харона» хотят переоборудовать его для возвращения на Землю. Местные жители недовольны, мне оказывают сопротивление, но я буду настаивать, чтобы вы оставались в Кимаи-но-Дзи до окончания войны. Ясно?