На пути в рай
Шрифт:
Я вышел из душа и пошел по кровавому следу, оставленному этим несчастным. Казалось, он бродит по коридорам без всякой цели. На седьмом уровне я потерял след. Заглянул в лазарет – санитар сказал, что никто не обращался за помощью. Сделав все что мог, я по лестнице поднялся на свой этаж. Когда я поднимался, надо мной открылся шлюз, и из модуля В появился человек в белом комбинезоне. А мне казалось, что сообщения между модулями нет…
Я так удивился, что выпалил:
– Как ты это сумел?
– Ti? – спросил он по-гречески и пожал плечами. Он не говорил по-испански, а я по-гречески. Он достал из кармана маленький передатчик, дверь шлюза закрылась, и он спустился ниже. А я понял, что все же можно добраться до Тамары, и убийца из ОМП может добраться до меня.
Днем я в сопровождении Завалы и Гарсиа пошел
– Huy, прекрасный способ провести утро!
Но «библиотека» оказалась размером со шкаф для метел, в ней стоял небольшой аппарат для просмотра микрофильмов и имелось несколько лент о Пекаре. Должно быть, корпорация «Мотоки» решила, что слишком дорого возить с собой много записей. Все, что нужно знать о войне, мы узнаем в симуляторах.
Я поставил ленту под названием «Хрупкое природное равновесие на Пекаре», надеясь узнать что-нибудь о животных, которых видел в симуляторе. Диктор говорил о том, как доблестно корпорация «Мотоки» терраформирует планету, населяет ее земными организмами. Но все время злые ябандзины мешают преобразованиям, сводят все усилия преданных терраформистов на нет. Пчелы умирают от клещей – паразитов, разведенных ябандзинами, и тем самым в опасности оказываются растения, лишившиеся опыления. Рыбы в океанах Пекаря по-прежнему мало, потому что вода слишком теплая: ябандзины вмешались в преобразование больших центральных пустынь, и эти пустыни выпустили в атмосферу огромные количества пыли. Возник тепличный эффект, океаны нагрелись. О биологии самого Пекаря я так ничего и не узнал. Но зато узнал многое о наивности пропагандистов Пекаря. Информация, представленная в фильмах, была явно искажена. Подобно большинству репрессивных режимов, «Мотоки» так долго перекрывала сведения в своих усилиях уничтожить остатки западной цивилизации, что теперь не могла взглянуть на проблему объективно, с учетом восприятия постороннего человека.
Завала улыбался, как сумасшедший.
– Ну что ж, в этой ленте нет никаких детей, изучающих военное искусство, – объявил он. Я покачал головой, и он добавил: – Что? Я не слышу, что ты говоришь, – Ничего, . – сказал я.
Второй фильм назывался «Великая катастрофа» и оказался более интересен. В нем рассказывалось о «неспровоцированном» нападении ябандзинов примерно сорок лет назад. Они пролетели над береговыми городами «Мотоки», распространяя вирус, погубивший два миллиона человек. Жители населенных пунктов Цуметай Ока и Кимаи-но-Дзи так ослабли, что не могли даже хоронить умерших, поэтому бросали трупы в реку. Тела плыли вниз по течению, а потом начинался прилив, погибшие двигались назад по реке, их выбрасывало на берег. И так много дней: взад – вперед. Когда выжившие пришли в себя, они заложили кладбище. А на кладбище поставили бетонные столбики, по одному на каждого погибшего. На каждом столбике написали имя покойника и имена его предков, а к верхушке привязали белые кисточки. Раз в год сорок тысяч жителей Кимаи-но-Дзи приходят на кладбище и собираются на одном его конце, чтобы еще раз увидеть, сколько человек умерло. Потом зажигают свечи на двух миллионах бумажных корабликов и пускают их по реке, и она превращается в реку огня. И все – от старухи до ребенка – клянутся в неумирающей ненависти к ябандзинам.
Но я этот фильм мало чему научил меня. Однако представление о Пекаре как о пустынной планете со снесенными до основания зданиями исчезло. Как оказалось, на Пекаре вообще нет бетонных зданий. Вместо городов там небольшие поселки с деревянными домами, у которых внутри – бумажные перегородки вместо стен. Деревни аккуратные и хорошо содержатся, перед каждым домом резной каменный фонарь, вдоль дороги – ухоженные безукоризненно чистые сады. И никаких следов сражений.
Я начал подозревать, что сама показанная мне война была случайной, что вирус мутировал, погубил жителей поселков «Мотоки» и тем самым вызвал вооруженное столкновение, но следующая лента – «Растущая „Мотоки“ – убедила меня в противоположном. В ней рассказывалось, как в течение тридцати лет ябандзины занимались инфантицидом – систематически убивали детей „Мотоки“. В ранние периоды это делалось в родильных лабораториях. Три года подряд диверсанту ябандзинов удавалось отравить амниотические растворы, подающиеся в колбы с зародышами. Работники корпорации обнаружили этого убийцу и обезглавили его, но еще до этого представители ОМП полностью запретили на Пекаре искусственное выращивание детей „на все время войны“. Мне показался интересным
Фильм перешел к рассказу о старике, учившем детей самообороне. Обучение заключалось в том, что дети не должны смотреть на цветы, не должны пробовать пищу, которую им дают незнакомые люди, и не должны играть большими группами.
– Ну и где же боевая подготовка? – снова спросил Завала. – Похоже, самураи забыли научить своих детей стрелять из ружья.
Итак, дети не сражаются рядом с отцами. Они здесь лишь жертвы. Выросшие взаперти, они стеснительны, сторонятся общества, боятся незнакомцев. Но в то же время выживают. Они не тронут лежащей на земле конфеты, не понюхают хризантему; спят они и то с оружием. Им приходится быть осторожными. Может, излишне осторожными: их пугает все новое.
Но ведь это нелепо. Мы видели, как самураи быстро адаптируются и успевают противостоять всем нашим замыслам.
Я двигался в направлении, ведущем в тупик; я ничего не смог узнать и понимал это.
– Не думаю, чтобы такие фильмы нам помогли, – согласился Гарсиа. – Слишком тщательно по ним прошлась служба пропаганды. Я уверен, эти же ленты «Мотоки» показывала представителям ОМП на Земле, когда просила разрешения на полномасштабную войну. Здесь, в библиотеке, мы ничего не узнаем.
В последних трех записях содержалась примерно та же информация. На карте были представлены демографические особенности Пекаря. Поселок «Мотоки» отделялся от ябандзинов шестью тысячами километров пустыни и горных каньонов, «Мотоки» оценивала численность ябандзинов в 95 000 человек, примерно на 18 000 больше, чем у самой компании. Но на самом деле населения должно было быть больше, гораздо больше. Очевидно, «Мотоки» и сама нападала. Я, вспомнив о своей удачливости, решил, что, вероятно, воюю не на правой стороне – конечно, если тут есть правая и неправая стороны.
В фильмах не было никакого объяснения, почему самураи постоянно побеждают нас. Я ожидал зрелищ длительной жестокой войны: обожженные тела, киборгизированные граждане, постоянные защитные периметры, боевые машины – все, что может объяснить искусное владение самураев оружием. Но даже когда мы внимательно разглядывали второй план, сумели увидеть только черный кибернетический танк, проходивший по саду. Это не самое мощное оборонительное оружие, разрешенное ОМП.
Я вздохнул и выключил монитор.
Гарсиа смотрел через мое плечо. Он прислонился к стене и не слишком убежденно заявил:
– Значит, самураи жульничают в симуляторах. Придется напасть на одного из них, проверить его способности.
Я барабанил пальцами по контрольной панели монитора. Когда мы были пьяны, эта мысль казалась забавной. Теперь же – только глупой.
– Это рискованно. Даже если мы проиграем, самураи решат, что это акт неповиновения. И что они с нами сделают?
Заговорил Завала:
– Вы придурки! Втянете нас в неприятности. Вы знаете, что самураи не могут жульничать. Почему бы вам не признать просто, что духи самураев сильнее наших?
Мы с Гарсиа переглянулись. Гарсиа мрачно улыбнулся, в глазах его не было признания поражения. Я улыбнулся ему в ответ. Мы нажали правильную кнопку в Завале: он боится самураев. Даже если наш план глуп, стоит его обсудить, чтобы посмотреть, как Завала будет корчиться.
– Мы этого не признаем, так что насчет духов ты ошибаешься, – сказал Гарсиа. Он искал, куда бы деть руки. Наконец просто сунул их за пояс кимоно. – Сдавайся, Завала! Заплати мне миллион песо, и мы не пойдем драться с самураем. – Гарсиа облизал губы и смотрел на киборга, наслаждаясь своей игрой.