На пути в рай

Волвертон Дэйв

– Буду счастлив служить под вашим начальством.

Абрайра рассмеялась.

– Некоторые приняли бы это как пощечину.

– Как это?

– В нашем модуле семьсот боевых групп, и наша единственная, где командиром женщина. Откровенно говоря, я меньше подготовлена для командования, чем Мавро или Перфекто. Для многих вы будете служить объектом насмешек. И, возможно, не перенесете такого удара по своему мужскому самолюбию. – Она махнула рукой, отказываясь обсуждать эту тему, – типичный жест чилийки.

– Но вы ведь не ожидаете неприятностей от кого-либо из нас?

Она пожала плечами.

– Зависит от обстоятельств. Вы ведь не станете устраивать неприятностей?

Я рассмеялся.

– Неужели вы серьезно? Кому какое дело до моего мужского самолюбия? Это так старомодно! Не могу представить себе,

чтобы кто-нибудь из нас стал вас расстраивать. – Я не мог не смотреть ей в глаза, на эти серебряные паутинки, они меня словно гипнотизировали.

Абрайра задумалась.

– Вы приняли это за шутку, дон Анжело, как и полагается человеку вашего воспитания. Но для мужчин здесь, на корабле, это не шутка. Многие отобраны из тюрем Перу и Колумбии, где люди, лишившись всего, цепляются лишь за принадлежность к своему полу. Вы видели татуировку Мавро? Это символ того, что он убил двух парней в гетто Картахены. Вы никогда не были частью их мира, иначе знали бы, что мужское достоинство – не шутка. А Завала – он еще молод и стремится проявить себя. Еще я должна предупредить вас, что у химер тоже есть очень сильное чувство, родственное чувству собственного достоинства. – Она пыталась сформулировать свою мысль. – Назовем это… гордостью своим положением. Торрес создал нас в качестве солдат – и только мужчины учились сражаться, хотя с тех пор научились и мы, женщины. Но мужчины до сих пор ревниво охраняют свою роль воинов: нам они позволяют воевать, но командовать, получать звания – никогда. Никогда раньше женщина – химера не командовала мужчинами в сражении. И мы не знаем, как будет реагировать на это Перфекто. Он может уважать мои умения, но этого недостаточно, чтобы контролировать его. У нас есть еще кое-что общее, надеюсь, эта связь окажется прочнее: мы с ним оба крещеные католики. Поэтому он будет обращаться со мной достойно просто из страха перед Богом.

Верилось с трудом. Только бродячие священники могут решиться вопреки воле Ватикана крестить химеру.

Абрайра заметила это и пояснила:

– Такое случается. В этом случае, возможно, как католик, он будет верен мне. Конечно, я хотела бы, чтобы вы с ним поговорили по этому поводу.

Я пожал плечами.

– Если хотите. – Я не думал, что мои слова подействуют на него. Она слегка нахмурилась, расстроившись, что я не дал более твердого обещания. Я не знал, как будет обращаться с ней Перфекто, но хорошо представлял себе, как могли обращаться люди вообще. Мне встречались в Панаме мужчины, которые считали, что мужское начало – превыше всего, а я относился к этому, как к анахронизму. Такой человек действительно может причинить ей неприятности. – Мне кажется, больше всего вам следует ожидать неприятностей от Мавро. Я точно знаю, он хочет быть офицером, но генерал поставил его рядовым под командованием единственной женщины… Ему это не понравится.

Она рассмеялась – высоким неприятным смехом, который был призван обезоруживать.

– Вы мне нравитесь, – сказала она. – Судя по вашему тону, вы очень озабочены моими делами… Возможно, вы правы. Я ему не слишком доверяю. Видели бы вы, как он сидит на своей койке и смотрит на меня.

– Это дурной знак, – предупредил я.

Она кивнула.

– Правда. И еще, дон Анжело, Кое-кто говорил о вас. Несколько правительств на Земле требуют вашей выдачи. И Кое-кто боится, что ОМП захватит корабль, чтобы взять вас. Обсуждалась возможность вашей выдачи, но Мавро пригрозил, что убьет всякого, кто вновь заговорит об этом. Он назвал их волами [13] , и теперь они его сторонятся. И вот, пожалуйста, Мавро теперь использует этот эпизод, чтобы заявить, каким сильным мужчиной он является. Рано или поздно он начнет драку. Может, убьет кого-нибудь. Всякий, кто оказывается рядом с ним на расстоянии вытянутой руки, – в опасности.

13

То есть намекнул, что сравнивает их с кастратами

Я поразмыслил над ее словами. Она права.

– Так что же нам делать?

Абрайра посмотрела на потолок и пожала плечами.

– Я подумаю.

И в отличие от большинства людей, которые только говорят, что подумают, но никогда не делают этого, она

замолчала, уставилась в пустое пространство перед собой и погрузилась в размышления: поэтому я взял чашку с супом и принялся есть. Зеленые водоросли имели вкус капусты – брокколи. Нога по-прежнему ныла, поэтому я встал, нашел холодильник, а в нем – тюбик кортизонового крема. Сел на стол в углу и смазал ногу кремом. На том же столе стоял терминал компьютера…

Подчиняясь неожиданному порыву, я включил его и запросил историю болезни Тамары де ла Гарса. Компьютер ответил: «Файл отсутствует». Я запросил данные о, Тамил Джафари. Снова ответ: «Файл отсутствует». Я потребовал список наемников, поступивших со станции Сол, и компьютер выдал девятнадцать имен.

В списке Тамары не было, разве что она числилась под псевдонимом. Я запросил медицинскую информацию о всех этих девятнадцати. Никто не лечился от повреждения мозга. Очевидно, генерал Гарсон не настолько глуп, чтобы поместить данные о Тамаре в компьютер – под любым именем.

Пока я занимался поисками, Абрайра смотрела на меня.

– Что вы делаете?

– Пытаюсь отыскать подругу, о которой я вам говорил. Терминал ведь можно использовать?

Она пожала плечами.

– Тут некому вас останавливать.

Я затребовал список больных, в данный момент находящихся в трубах для выздоровления. В списке оказалось пять человек; ни у одного нет тех повреждений, что должны быть у Тамары. Итак, через терминал мне ничего не узнать.

Но тут мне пришла в голову другая мысль: один из тех девятнадцати, что сели на станции Сол, убийца из ОМП. Я затребовал их биографии и данные о нынешнем размещении, потом отдал команду распечатать. Принтер выплюнул стопку тонких листочков с почти микроскопическими буквами. Я начал изучать файл особенно уродливой химеры по имени Мигель Мендоза.

– Да, чуть не забыла, – сказала Абрайра. – Подарок от генерала. – Она порылась в одежде и извлекла на свет небольшой продолговатый пакет, завернутый в золотую фольгу. – Он прислал также выпивку и сигары в том сундуке, что вы с собой принесли. Через несколько недель сможете продать все это за целое состояние.

Я спрятал листочки в кимоно, взял пакет и развернул его.

– Странно, не правда ли? Как с представителем мужского пола он обращается с вами унизительно – отдает под мое начало, а потом посылает такие экстравагантные подарки. – Она улыбнулась, и стали видны ее зубы, маленькие и необыкновенно ровные, как у Перфекто. Что-то в ее улыбке напомнило мне ящерицу или черепаху. Я присмотрелся внимательнее и увидел разницу: у нее нет клыков.

– Пожалуйста, не делайте этого.

– Чего не делать?

– Не смотрите на мои зубы. Или в глаза. Или на волосы. Или на грудь. Вы, люди, всегда так поступаете. А я из-за этого нервничаю.

– Простите, – пробормотал я, отводя взгляд. Развернул пакет. Под фольгой оказалась небольшая коробка. Я открыл ее, и оттуда выпали два ножа – те самые, которые я взял у Эйриша. Каждый в алюминиевых ножнах, их можно крепить к запястью, с арабскими надписями. Я извлек нож и удивился, увидев, что лезвие хрустальное – из искусственного графита, почти алмаза, прочнее и острее любого металла.

– Caramba! [14] – воскликнула Абрайра. – Да одни эти ножи стоят целое состояние!

Лезвие чуть длиннее моей ладони, рукоять легкая и хорошо уравновешенная. Ножи одинаковые, оба предназначены для метания. Когда я вытащил лезвие, изнутри выпала записка. Прикрепил ножны к запястью под рукавами кимоно – так их совершенно не было видно со стороны. Занимаясь этим, я одновременно читал записку. Вот что в ней было:

«Сеньор Осик, я уверен, теперь вы знаете, что на корабле в жилых помещениях носить оружие не разрешается. Но сто лет назад, во время исламского джихада, говорят, правоверные использовали эти лезвия как зубочистки, поэтому они так и записаны в корабельном журнале. Вам могут понадобиться эти зубочистки. ОМП предложила мне огромную сумму, если я выдам вас. Пока я торгуюсь, играя роль жадного человека, но скоро они поймут, что я не выдам вас ни за какую цену. Когда это случится, берегите свою спину.

14

Восклицание удивления черт возьми! (исп. )