На пути в рай
Шрифт:
Мы вернулись по реке, выбрались из гор, пробрались через рощи деревьев с прячущейся листвой в пустыню. Завала сказал:
– Давайте не пойдем тем же путем. Если пойдем следом за армией, попадем в опасность. Сейчас уже поздно ее догонять.
Волосы встали дыбом у меня на затылке, и я друг догадался, почувствовал, что Завала прав. Но ничего не сказал, чтобы подтвердить свое согласие. Теперь я жалею, что не видел в тот момент глаза Завалы, его устремленный вдаль, к источнику духовного знания, взгляд. Мы решили, что он болтает спьяну, и Абрайра продолжала двигаться дальше. Завала
В сумерках мы увидели небольшой подъем в пустыне – не холм, а так, скорее складка местности. Перфекто закричал:
– Помедленней! Меня сейчас вырвет! Это все пиво!
Абрайра остановила машину и сказала:
– Давай побыстрее!
Перфекто встал, перегнулся через борт машины, принялся расстегивать шлем, потом выпрямился и подозрительно осмотрел горизонт. Снова застегнул шлем, его тревога заразила нас. Мы принялись следить за горизонтом. Перфекто принюхался и сказал:
– Чувствуете запах? Мы все были в шлемах и не могли ощутить запах. – Похоже на цветы. Может быть, орхидеи. Не похоже на пустыню. – Он снова принюхался и посмотрел на меня, потом начал поворачиваться вперед.
Завала крикнул:
– Нет! – ноги его дернулись, он пытался откинуться назад. В тридцати метрах выше по холму из дыры в земле выбралось какое-то существо, песок и ветки разлетелись во все стороны. Оно поднялось вверх метров на пять, как гигантский красный богомол: заостренная голова с выпуклыми фасеточными глазами, огромные передние лапы, нависшие, как жало скорпиона. Существо щелкнуло клешнями, и я инстинктивно наклонился вперед. Мне в голову полетел шар – с такой скоростью, что увернуться я все равно не успел.
Шар ударился в шлем, меня сбросило на пол. Я посмотрел в небо. Мавро закричал и выстрелил из плазменной пушки, над головой вспыхнула жидкая комета, трижды прозвучали выстрелы. Плазма ударила в грудь животного, и оно с грохотом повалилось на песок. В ушах у меня звенело, я не мог сфокусировать взгляд. Почувствовал запах орхидей, очень сильный, как будто рядом целый цветник.
– «Пустынный владыка»! – закричал Перфекто. – Сбил Анжело и Завалу!
Я почувствовал, что кто-то тянет меня за руки, оттаскивает назад. Крепкие пальцы раздвигали обломки шлема, убирали их, как скорлупу омара, освобождали лицо. «Eshtoy bien», – сказал я. Все в порядке.
– Анжело жив! – объявил Перфекто, лицо его расплывалось надо мной.
Кто-то спрыгнул с машины, загремела броня.
– Завала погиб, – сказала Абрайра. – У него пробит череп.
Я не мог поверить в это. С трудом встал на колени. Задняя часть моего шлема уцелела, и я отбросил ее. Абрайра на земле наклонилась к Завале, закрывая его от меня. Защита Завалы осталась цела, но шлем разбит на куски и залит кровью. Мягко светится платиновым блеском грудь, нет ярких точек. Кровь остывает в венах. Абрайра отодвинулась в сторону, открыв лицо Завалы, во лбу дыра, словно от снаряда. Смотрят пустые глаза. Выше
Я вцепился в поручни машины, слезы мешали смотреть. В ушах по-прежнему звенело, низкая гулкая нота, очень похоже на звуки рога. Все долго молчали, просто стояли неподвижно и смотрели.
– Надо похоронить его, – сказал Перфекто. Абрайра и Перфекто продолжали смотреть на Завалу. Мавро спрыгнул с машины, поискал и принес мне шар – круглый камень размером с большой мандарин, совершенно гладкий, как будто обработанный вручную.
– Сохрани это! – сказал Мавро. – Метательный камень «пустынного владыки». Его отразил твой шлем. Тебе повезло, что ты не погиб.
Что-то загремело на холме, и туловище мертвого «пустынного владыки» начало приподниматься. Из норы выбиралось другое существо.
– Смотрите! – крикнул я, и из норы высунул голову второй «пустынный владыка».
– Это одна из его самок, «пустынная владычица», – сказала Абрайра, не поворачивая головы. Существо вылезло из норы и уставилось на нас. Толстое брюхо служило противовесом верхней части туловища, голова на тонкой стебельчатой шее. Но у самки нет передних метательных лап. На плечах углубления, словно передние лапы у нее вырвали. И наши шлемы точно напоминают морду этого существа.
«Пустынная владычица» печально смотрела на нас, переводя взгляд на мертвого самца и обратно. Вслед за ней из норы выбралась вторая самка, потом третья. Никто, кроме меня, не обращал на них внимания.
– Здесь хоронить Завалу нельзя, – сказала Абрайра. – Самки съедят его. Давайте погрузим его в машину.
Абрайра и Перфекто подняли Завалу и перевалили через поручни, как мешок с камнями. Мавро поднялся по холму и осмотрел мертвого «пустынного владыку», потом заглянул в его логово. Самки фыркали и отпрыгивали от Мавро, но, казалось, не испугались, а заинтересовались.
– Эти существа знают, как обращаться со своими самками, – заметил Мавро, глядя на них. – Нужно вырвать женщине руки, тогда она не сможет тебе сопротивляться!
– Это делают не самцы, – ответила Абрайра. – Матери сами отрывают им руки при рождении, чтобы они зависели от самцов. – Я удивился, откуда ей это известно, потом вспомнил первое правило сражения: знай своего врага. Абрайра знала, что на Пекаре есть другие противники, кроме ябандзинов.
– Ха! Вы только поглядите на эту нору! – крикнул Мавро. – Абсолютно круглая и зацементирована, как плавательный бассейн. И прикрыта, чтобы нельзя было заглянуть сверху. – Он столкнул в нору землю, потом вернулся к машине и забрался в нее.
Тело у меня отяжелело, голова отупела, но любопытство заставило спросить:
– Они что, производят цемент? Может, они разумны?
Абрайра покачала головой.
– «Пустынные владыки»? Нет. Готовя цемент, они смешивают грязь с гравием и ветвями, это у них прирожденная способность. Они не умнее обезьян, но гораздо кровожаднее.
Я чувствовал себя виноватым: задаю глупые вопросы, когда Завала лежит мертвый. И почему-то страшно рассердился на самураев за то, что они не рассказали нам об этих животных. Впрочем, даже если бы я о них знал, это не спасло бы Завалу.