На пути в рай
Шрифт:
Ябандзины приближались, а река не становилась уже, чтобы мы могли бросить бомбу. Если сделаем это здесь, противник просто обойдет опасное место. Я следил за самураями, выбирая цель. В одной из машин только один стрелок, он сидит у пушки, броня у него на плече расколота. В другой машине два стрелка.
Абрайра крикнула:
– Открывайте настильный огонь по реке! – И я вспомнил нашу гонку по снежной долине в симуляторе. Схватив лазерное ружье, я выстрелил в воду. Мавро и Завала начали стрелять из плазменных пушек, и вода за нами закипела. Поднялся пар, но его оказалось недостаточно, чтобы создать эффективную завесу. В снегу и ночью эта хитрость подействовала, но сейчас солнце над головой пробивало тонкий пар.
Ябандзины
– Я хочу бросить бомбу, – сказал Перфекто. – Это не даст нам ничего хорошего, но я ее брошу!
Мавро тоже выстрелил под углом шестьдесят градусов.
– Всем продолжать вести настильный огонь! Подожди, пока мы не свернем за поворот! – крикнула Абрайра.
Я посмотрел перед собой: впереди поворот и узкая скалистая отмель. Абрайра вписалась в поворот, как автогонщик, обогнула линию деревьев, пронеслась через заросли тростников, и ябандзины последовали за нами.
– Давай! – крикнула Абрайра.
Перфекто бросил бомбу в заросли, потом он и Мавро начали стрелять туда, где должны были показаться ябандзины. Я поднял самострел. Бомба Перфекто взорвалась, «мексиканский волос» разлетелся над поверхностью и начал подниматься в воздух. Я открыл огонь по водителю первой машины, хотя на таком расстоянии не смогу пробить его броню: я надеялся отвлечь его.
Две первые машины выскочили из-за поворота и влетели в облако «мексиканского волоса», тут же носы их опустились к земле, раскололись, машины вспыхнули. Две следующие, выходя из-за поворота, успели выключить двигатели и повисли в воздухе. Затем над водой повисла и последняя машина.
Мавро рассмеялся, выстрелил в небо под углом и крикнул:
– Теперь они не будут так торопиться за нами! И действительно: ябандзины уменьшили скорость и следующие десять минут шли за нами на расстоянии. Мы двигались на север, пока река не свернула резко в горы. И стала всего лишь тропой для речных драконов: берега высокие, дно углублено, через каждые несколько сотен метров омут. На берегах большие гибкие деревья с крошечными голубыми листиками, которые нервно дрожали на ветру. Деревья росли так густо, что машины пройти среди них не могли, и ябандзины вынуждены были двигаться за нами по реке цепочкой.
Деревья на берегах сменились выветренными скалами, снова показались головы великанов, черные ямы глаз, гранитные лбы, скальные подбородки, и среди них мечется множество потревоженных опаловых воздушных змеев.
Каньон неожиданно кончился, впереди обрыв на сотню метров и водопад. Наша машина спуститься так круто не может, дороги дальше нет.
Абрайра остановила машину, и мы оглянулись. За нами двигались ябандзины в своем пыльно – красном снаряжении. Я нажал кнопку на подбородке шлема, вызывая телескопический прицел, я в ответ загудела оптика шлема. На трех оставшихся машинах десять солдат. У одного шлем в крови. У другого рана на груди, и он прижимает к ней защитные пластины, очевидно, чтобы сдержать кровотечение. Машины движутся по реке цепочкой. До них триста метров.
Камни на берегах блестят от брызг. Перфекто соскочил со своего места и подобрал меч, который Мавро взял у хозяина Кейго. Вытащил лезвие из черных лакированных ножен и взмахнул им над головой. Крикнул:
– Идите! Будем сражаться, как люди чести! Победитель продолжит свое задание. Проигравшей вернется домой! – Он расстегнул шлем и бросил его под ноги.
– Что ты делаешь? – прошептала Абрайра.
– Попробую уговорить их сражаться один на один, – ответил Перфекто. – Помнишь? «Прекрасный стиль войны»? Это их обычай.
Ябандзины переглядывались, о чем-то заговорили друг с другом. У всех за поясом торчали вакидзаси, маленькие
Один из ябандзинов расстегнул шлем и на ломаном испанском крикнул:
– Вы не знаете наших обычаев, намбэйдзин [42] . Что вы знаете о чести? Вы нарушили традиции и стреляли в нас из пулеметов. Вы хотите продолжить свое дело, но это означает убийство наших жен и детей. Как мы можем допустить это?
42
Южноамериканец (яп. )
Перфекто немного подумал, потом ответил:
– Я не хочу пользоваться нашим оружием. У нас оно лучше, а у вас больше людей. Кто может сказать, что из этого получится. Я хочу сражаться с человеком, мечом против меча. И, как бы ни кончилась эта бессмысленная война, я докажу, что я лучше.
Ябандзины очень удивились. Они поговорили между собой. Наконец рослый самурай, тот самый, у которого был меч – тати, снял его со спины, расстегнул шлем и бросил на пол.
Я ахнул, в ябандзине едва ли можно было распознать человека. У него оказались огромные желтые глаза, как у тигра, а надбровные дуги так велики, что доминировали на лице. На месте висков бугры. Он был лыс, и на первый взгляд казалось, что кожу ему раскрасил художник, она была оливково – зеленой, с извилистыми полосами цвета желтой охры. Но достаточно было взглянуть чуть внимательней, чтобы увидеть: эти странные цвета не краска, а пигмент. Цвет его кожи – явно результат вмешательства в генетику. Я знавал испанцев в Майами, которые платили за то, чтобы у их детей кожа была светлее и их могли бы принять за англичан. Видел голубую кожу немногих оставшихся в живых правоверных индусов в Восточном Исламабаде. Но ябандзин отличался от всех. Он часть за частью снимал свою броню; под ней у него не было одежды, и мы увидели все его тело. На лобке волосы оливкового цвета, на животе – оранжевого. Исключительно развитые мышцы и очень длинные пальцы на руках и ногах. К груди каким-то образом прикреплены два диска с японскими иероглифами. Я не мог понять назначения этих дисков: либо какое-то кибернетическое усовершенствование, либо просто механическое приспособление. Но вдруг сообразил, что это просто украшение, да и вся кожа у него – тоже украшение, он превратил всю поверхность – своего тела в произведение искусства. И общее впечатление от этого украшения было – ужас. Я никогда так не пугался химер, может быть потому, что те химеры, которых я знал, внешне были очень похожи на людей. Но этот человек ужасал меня на самом примитивном, глубинном уровне.
Перфекто тоже разделся до шортов. Его бочкообразная грудь, руки и ноги казались тонкими, почти тощими по сравнению с телом ябандзина. Но это обманчивое впечатление. В теле его была сокрыта огромная сила.
– Осторожней с этим, – прошептала Абрайра. – Против тебя вышел их лучший боец.
– Si, – добавил Завала. – Даже когда он мертвым будет дергаться на конце твоего меча, держись от него подальше.
Ябандзин выбрался из своей машины и пошел навстречу Перфекто, перепрыгивая с камня на камень. Они встретились друг с другом на полпути и оба низко поклонились.
Потом вытянули мечи, держа их обеими руками, и так стояли на расстоянии нескольких шагов, внимательно следя друг за другом. Желтые тигровые глаза ябандзина не мигали. Не глядя по сторонам, бойцы начали медленно, с бесконечной осторожностью передвигаться, как движется богомол на своих стебельках – лапах.
Руки Перфекто дрожали от напряжения, он все крепче сжимал рукоять меча. Потом сделал ложный выпад, надеясь застать противника врасплох. Но ябандзин не поддался на хитрость.
Перфекто бросился вперед, меч ябандзина описал гигантскую дугу. Перфекто отразил удар и отступил.