На пределе
Шрифт:
– Примерно за неделю до того, как я тебя похитила.
Шанталь поняла, что ее ответ удивил его. Он не ожидал, что Джордж умер совсем недавно. Она была признательна ему за мгновение последовавшего молчания. Но спустя минуту он снова засыпал ее вопросами.
– Что случилось?
– Он просто… – Она замолчала, чтобы откашляться и смахнуть слезы с ресниц. – Он вернулся из похода к вулкану и просто… взял и умер. Инфаркт, я так думаю.
– Ты никого не известила?
– Нет.
– Ты не хотела, чтобы кто-нибудь знал о его смерти?
–
– Почему?
– Это ни для кого не имеет значения, кроме меня и жителей деревни.
– А они, конечно, не могли рассказать мне об этом, поскольку никто из них, кроме Андре, не говорит по-английски.
– Да, – мягко призналась она. – Отец хотел, чтобы его похоронили рядом с матерью. Рано или поздно придется поставить в известность власти и оформить свидетельство о смерти, но какое значение имеет дата на этом документе?
Она чувствовала его немигающий взгляд на своем лице и ответила ему таким же прямым взглядом. Ее поступок был странным, но, с ее точки зрения, он был вызван необходимостью. Она не собирается сейчас объяснять что-либо или оправдываться.
Наконец он сказал:
– Должен признать, в сообразительности тебе не откажешь.
– Это не от ума, от отчаяния.
– Кто подал идею завлечь меня сюда, ты или отец? Кто решил использовать тебя в качестве приманки?
Она опустила глаза и ответила, обращаясь к его подбородку:
– Я.
– А пистолет?
– Отец был против любого насилия. Он полагал, что с тобой можно договориться, уговорить помочь нам. Мы с Андре сомневались.
– И когда старик умер, вы решили осуществить свой план.
– Да. Я попросила Андре достать пистолет… И мы оказались правы: не воспользуйся мы силой, нам бы тебя не уговорить.
– Ладно, вы притащили меня сюда, и я согласился помочь вам с вашими проблемами. Так почему ты все время скрывала от меня, что твой отец мертв? С какой целью?
Она опять смутилась.
– Чтобы ты думал, что он жив и в любую минуту может вернуться без предупреждения.
По его глазам было видно, что он догадался.
– Тогда ты могла бы меня не опасаться.
– Но ведь мне удалось это, – заметила она.
– До настоящего момента, принцесса.
Его губы впились в ее рот. Обняв ее одной рукой за плечи, а другой за талию, он приподнял ее и прижал к своему обнаженному телу.
Шанталь потеряла дар речи, ощутив бедрами тепло его кожи, мягкость волос и твердость его пениса. Когда он раздвинул языком ее губы, Шанталь пронзило новое острое наслаждение. Его рот был свеж, словно он только что вычистил зубы. От Скаута исходил запах мыла, сигары и… возбуждения. Страсть к нему, таившаяся в ней, подобно тлеющему вулкану, внезапно захлестнула ее, и она ответила так, как ей того хотелось, совсем не так, как диктовал ей разум. Ее изголодавшееся тело продиктовало ей выбор.
Она прижала свой язык к его языку. Скаут, похоже, удивился, отстранился на миг, выждал, а затем, издав глухой
Он начал яростно и жадно целовать ее в шею. Отросшая за день щетина колола ей кожу. Она выгнулась так, что волосы ее достали почти до колен.
Скаут поднял голову и взглянул на нее. Полы ее рубашки стали влажными, и ткань облепила грудь. Он положил свои ладони ей на ключицы, а затем медленно повел их вниз, добираясь до ее груди. Пальцы его обхватили ее грудь, и соски сразу набухли. Он поцеловал один сквозь мокрую ткань, обвел языком вокруг соска, а потом легонько куснул мягкую плоть. Ее тело рефлекторно выгнулось, бедра приподнялись, коснувшись его.
– О, милостивый Боже! – Он положил руку ей под ягодицы, чтобы удержать ее в таком положении, и, зарывшись лицом в ее шею, внятно прошептал: – Я хочу тебя. Иди ко мне, Шанталь, пожалуйста…
Может быть, если бы он не заговорил… Если бы не напомнил ей, что отношения между ними будут лишь плотскими и скорее всего временными… Возможно…
В следующее мгновение она замерла и не отреагировала, когда он взял ее лицо в свои ладони и медленно, уверенно поцеловал ее. Почувствовав ее внезапную пассивность, он поднял голову и вопросительно взглянул на нее.
– Я не могу, – тихо воскликнула она. В ее голосе слышались слезы. – Прости. Но я не могу.
И прежде чем он сумел удержать ее или убедить, на что ему явно не потребовалось бы больших усилий, она рванулась и выбежала из кухни.
Он ринулся за ней, но вынужден был остановиться, заметив темные тени, отделившиеся от кустов. Внезапно острие копья уперлось ему в живот.
– Какого черта?!
Шанталь остановилась, резко обернулась и взволнованно вскрикнула:
– Нет!
Скаута окружили несколько юношей из деревни. Среди них был и Андре. Все оказались вооружены копьями и ножами. Лица у них были напряженные, а позы угрожающие.
– Отзови своих цепных псов, Шанталь, – сказал он жестко.
Она обратилась к кружку воинственных мужчин. Один за другим те отступили и спрятали оружие. Последним удалился Андре. Сделал он это с явной неохотой.
– Мы его выследили до самого дома, – на ходу доложил он Шанталь.
– Ты посылала их за мной?
Несколько минут назад лицо Скаута пылало страстью. Теперь оно побелело от ярости.
– Я не знала, куда ты подевался, – попыталась оправдаться она. – Я боялась, как бы ты не попал в беду.
– Как же, как же! – вызверился он. – Ты боялась, что я улизну, не достроив твой проклятый мост. Будь я поумнее, я непременно должен был бы сделать это. – Он показал на нее пальцем. – Теперь я не дотронусь до тебя, будь ты хоть самой последней женщиной на этом острове, а я – навеки здешним пленником. К счастью, и то, и другое не соответствует действительности.