На посошок
Шрифт:
Чарли не решал ничего. Его ноги задвигались сами собой, и в следующее мгновение его тело развернулось, сделав пол-оборота. Он отступил на полшага и встал в стороне.
На большом расстоянии от него под нестихающим полуденным ветром повернулись, отступили на шаг и замерли в ожидании чужаки — один, за ним другой и третий.
Ему хотелось пойти вперед, к ним, тело же тянуло его назад, к машине. Снова он не решал ничего. Его ноги опять задвигались сами, и башмаки тихо понесли его прочь.
То же самое происходило с телами, ногами и башмаками
Они двигались в разных направлениях, украдкой поглядывая на забытый всеми, одиноко развевавшийся на ветру стяг и на опустевшую площадку перед школой и прислушиваясь к доносящимся изнутри оживленным голосам, смеху и звукам от расставляемых по местам стульев.
Они двигались, оглядываясь на флагшток.
Он почувствовал странное покалывание в правой руке, как будто она хотела подняться. Он приподнял руку и взглянул на нее.
И тогда футах в шестидесяти от него, по другую сторону флагштока, один из незнакомцев, украдкой взглянув, тоже поднял руку и слегка помахал ею. Стоящий в стороне другой старик, увидев это, повторил жест, за ним третий.
Он наблюдал, как его рука, ладонь, кончики пальцев посылают последний прощальный жест. Он смотрел на свою руку и поверх нее на стариков.
Господи, подумал он, я ошибся. Это не первый школьный день. Последний.
Судя по запаху, доносившемуся с кухни, Элис готовила что-то вкусное.
Он остановился в дверях.
— Привет, — послышался ее голос. — Входи, дай ногам отдохнуть.
— Да-да, — кивнул он и прикрыл за собой дверь. Войдя в гостиную, увидел на накрытом к обеду столе их лучшую столовую посуду и серебро, праздничные салфетки и горящие свечи, которые прежде зажигались только по вечерам. Элис смотрела на него с порога кухни.
— Откуда ты знала, что я вернусь так быстро?
— А я и не знала. Я увидела, как ты подъехал. Яичница с беконом будет готова через минуту-другую. Может быть, ты все-таки присядешь?
— Неплохая идея, — ответил Чарли, опустив руку на спинку стула. — Именно это я и сделаю.
Он сел за стол. Элис чмокнула его в лоб и вновь убежала на кухню.
— Ну и как?
— Что «как»?
— Как она прошла?
— Кто «она»?
— Сам знаешь. Ваша встреча, великий день. Эти ваши клятвы. Кто-нибудь хоть пришел?
— Ясное дело, — сказал он. — Все явились, — добавил он.
— Выкладывай все начистоту.
Она вышла из кухни, неся в руках сковородку с яичницей, и посмотрела на него испытующе.
— Поговорили?
— Я? — Он склонился над столом. — О да, конечно.
— Ну что, нашли о чем поговорить?
— Мы…
— Ну, так как?
Чарли не мигая смотрел в пустую тарелку, чувствуя, как на глаза его навернулись слезы.
— Еще бы! — воскликнул он громко. — Заболтались до одури!
Пересадка сердца
Heart Transplant (1981)
— Хотел бы я — что? — переспросил он, лежа расслабленно в темноте, с глазами, обращенными к
— Ты меня слышал, — сказала она, так же расслабленно лежа рядом с ним, держа его за руку и тоже глядя на потолок, но пристальнее, будто пытаясь что-то там рассмотреть. — Ну так как?
— Повтори, пожалуйста.
— Хотел бы ты, если бы мог, снова влюбиться в свою собственную жену?
— Странный вопрос.
— Не такой уж и странный. Этот мир является лучшим из всех возможных миров, если все в нем идет, как надо. А надо ведь, чтобы влюбленность возникала вновь, и чтобы люди жили потом счастливо, верно? Я вспоминаю, как безумно ты был влюблен в Энн.
— «Безумно» — не то слово.
— Ты никогда не забудешь об этом?
— Никогда. Это точно.
— Тогда, значит, верно, ты бы хотел…
— Уместнее спросить, мог бы?
— Забудь ты об этом «мог бы». Представь на минуту, что все изменилось и твоя жена вновь стала такой же, какой она была много-много лет назад… Что тогда?
Он слегка приподнялся в постели и, опершись на локоть, удивленно посмотрел на нее.
— Странное у тебя сегодня настроение. Что случилось?
— Не знаю. Может быть, вся беда в том, что завтра мне исполнится сорок, а тебе через месяц будет сорок два. Если мужчины сходят с ума в сорок два года, то почему это не может происходить с женщинами двумя годами раньше? А может быть, я подумала: какой стыд! Как стыдно, что люди не могут полюбить друг друга так, чтобы пронести эту любовь через всю свою жизнь, и вместо этого начинают искать кого-то другого… Как стыдно!
Он коснулся пальцами ее щеки и почувствовал влагу.
— Господи, ты плачешь!
— Немножко. Все это так грустно. Мы. Они. Все. Печально. Неужели так было всегда?
— Я думаю, да. Просто об этом не принято говорить.
— Как я завидую людям, жившим сто лет назад…
— Не говори о том, чего не знаешь. И тогда было ничуть не лучше.
Он стер поцелуями слезы с ее глаз.
— Ты можешь сказать, что случилось?
Она села, не зная, куда девать руки.
— Ужас какой. Ни ты, ни я не курим. Герои фильмов и книг в таких ситуациях всегда курят. — Она скрестила руки на груди. — Мне вспомнился Роберт и как я была без памяти влюблена, и чем я тут с тобой занимаюсь, вместо того чтобы сидеть дома и думать о своем тридцатисемилетнем супруге, который больше похож на ребенка…
— И что же?
— Мне вспомнилась и Энн, как она мне действительно, по-настоящему нравилась. Какая она удивительная…
— Я стараюсь о ней не думать. В любом случае, она не ты.
— А что, если бы она стала мной?
Она обхватила руками колени и заглянула ему в глаза.
— Не понял?
— Если бы все, что она утратила и что ты нашел во мне, вернулось бы к ней? Хотел бы ты, мог бы ты тогда снова влюбиться в нее?
— Да, самое время закурить… — Он опустил ноги на пол и отвернулся от нее, уставившись в окно. — Что толку задавать вопрос, на который нет и никогда не будет ответа?