На поле Фарли

Боуэн Риз

– Молодец.

Гамби начала застегивать пуговицы сзади на ситцевом платье Фиби. С тех пор как Фиби заявила, что она слишком взрослая для няни, гувернантка взяла подобные обязанности на себя. Мисс Гамбл прекрасно понимала – за двенадцатилетней девочкой нужно присматривать, что бы она там ни говорила. Мать, леди Эзми, женщина милая, но понятия не имевшая, как заботиться о детях, так что те были предоставлены сами себе. Мисс Гамбл оставалось только удивляться, что все они тем не менее выросли приличными людьми.

– Я бы на твоем месте отправилась в

столовую и хорошенько позавтракала до уроков. По моему опыту, еда – лучшее лекарство от потрясения, – улыбнулась гувернантка. – Еда и горячий сладкий чай. Они поистине творят чудеса.

Фиби распустила косы и взяла щетку для волос.

– Интересно, кем он был, этот бедняга.

– Вероятно, участвовал в ночных учениях, но что-то пошло не так, – предположила мисс Гамбл. – Десантники, диверсанты и тому подобное.

– Столько ужасов вокруг творится, правда? – грустно заметила Фиби, пытаясь расчесать спутанные пшеничные волосы. – Алфи сказал, что видел на улице мертвого младенца и женщину, с которой взрывом сорвало одежду.

– Бедный Алфи, – пожалела мальчика мисс Гамбл. – Его отослали сюда, чтобы он не видел ужасов войны, но война настигла его даже здесь.

Она отобрала у Фиби щетку.

– Дай-ка мне ленту. Нельзя садиться завтракать с распущенными волосами. Ты же не Алиса в Стране чудес.

Фиби послушно протянула ленту, и гувернантка завязала ей хвост.

– Гамби, а как вы думаете, сколько еще будет идти война? Очень долго?

– Надеюсь, что да, – ответила мисс Гамбл.

Фиби повернулась к ней.

– Неужели вы хотите, чтобы война продолжалась? – потрясенно воскликнула она.

– Да, хочу. Ведь если она быстро закончится, это будет значить, что немцы нас завоевали.

– Завоевали? То есть вошли в Англию?

– Боюсь, что так.

– А вы думаете, такое может случиться?

– Я думаю, что вторжение вполне вероятно, Фиби. Конечно, мы сделаем все, что от нас зависит, чтобы не допустить оккупации. Мистер Черчилль сказал, что мы будем сражаться на побережье [12] и, если понадобится, в собственных огородах, но хотелось бы мне знать, многие ли будут готовы встретить врага лицом к лицу?

12

Намек на знаменитую речь Уинстона Черчилля, произнесенную в британском парламенте 4 июня 1940 г.

– Мой отец точно будет готов, – твердо сказала Фиби.

– О да, не сомневаюсь, – ответила мисс Гамбл. – Но хватает и таких, которые не станут сопротивляться. Все мы уже устали от войны, а если она затянется надолго… мы будем рады любому, кто вернет жизнь в ее естественное русло.

Она завязала бант в волосах девочки.

– Ну, ступай. Поспеши, пока твой отец не съел все самое вкусное.

Глава пятая

Столовая Фарли-Плейс

Май 1941 г.

Эта

новая столовая нравилась Фиби больше, чем тот гулкий, с дубовыми панелями зал, в котором семья обедала до войны. Теперь они переместились в бывшую музыкальную комнату. Ее стены были покрашены в голубой с золотой каймой, высокие стеклянные двери выходили на озеро, и сейчас столовую заливал солнечный свет. Фиби, которая так и не согрелась, обрадовалась царившему в комнате ощущению безопасности и тепла. Не найдя на буфете яичницы-болтуньи, она едва успела набрать себе в тарелку кеджери, когда вошел ее отец в сопровождении прыгавших вокруг него английских сеттеров.

– Надеюсь, ты оставила что-нибудь и для меня, юная леди, – сказал он, подходя к буфету. – Отойдите от меня, сумасшедшие животные! Бекона вы все равно не получите. Война идет.

– Я думала, ты уже позавтракал, – заметила Фиби, отправила в рот порцию риса и с сожалением почувствовала, что тот почти остыл. Однако благодаря копчушкам все равно был вкусный.

– Позволь тебе напомнить, что мой завтрак был прерван самым грубым образом, – проворчал лорд Вестерхэм, снимая серебряную крышку с подогретого блюда. – А, отлично, тут достаточно. Наверное, никто еще не проснулся?

– Дайдо уже встала. Она хотела, чтобы я показала ей труп.

– Эта девица плохо кончит, если будет продолжать в том же духе. – Он поднял глаза на леди Эзми, которая вошла в комнату с конвертом в руке. – Ты слышала, Эзми? Твоя чокнутая дочка пожелала поглядеть на труп мужчины, который свалился к нам на поле.

Он занял место во главе стола. Собаки уселись рядом на полу и замерли в ожидании. Леди Эзми слова мужа почти не удивили.

– Да, я что-то такое слышала, когда пила чай, – ответила она. – Ну, ей, наверное, было любопытно. Мне в ее возрасте тоже было бы интересно. А чей это труп?

– Какого-то чертова солдата, хотя полковник твердит, что не похоже на его ребят. Как по мне, что-то тут нечисто.

– Мамочка, это я нашла труп, – сообщила Фиби.

Графиня к этому времени взяла ломтик поджаренного хлеба и села рядом с мужем.

– Правда, милая? Вот так неожиданность!

Фиби поглядела на нее. Проницательная Гамби верно угадала, что страшная находка напугала Фиби, но матери, которая спокойно распечатывала письмо, такое и в голову не пришло.

– От Клемми Черчилль! – впервые за утро оживилась леди Вестерхэм. – Я все ждала, когда она мне напишет о том приеме в саду, который устраивают в Чартвелле в следующем месяце.

– Прием в саду? – внезапно взревел лорд Вестерхэм. – Разве Клемми Черчилль не в курсе, что идет война?

– Конечно, в курсе, но Уинстон тоскует вдали от Чартвелла, ему необходимо развеяться, вот она и устраивает этот небольшой прием в доме, по которому он так скучает. Помолчи и дай мне дочитать, Родди.

Она пробежала глазами по странице и вздохнула:

– Бедняжка!

– Едва ли супругу премьер-министра можно назвать бедняжкой, – пробормотал лорд Вестерхэм, дожевывая кеджери.