На острие
Шрифт:
Наверное, они были правы: обучение стоит дорого, не у всех находятся деньги на то, чтобы получить хорошее образование. Мне светил только местный колледж, а после, если повезет, работа на предприятии одним из крохотных винтиков гигантской машины корпорации. Должности получше оставались для деток богатых и влиятельных семей.
И для выпускников Университета.
Раз в год это учебное заведение устраивало Экзамен, принять участие в котором мог любой желающий от восемнадцати до двадцати одного года. Трое лучших обучались за счет государства и после могли сами выбирать работу – приглашения
Так что конкуренция была огромной, и готовиться приходилось серьезно.
Я мыслей родителей об Университете не разделяла. Конечно, училась хорошо, даже в языковых олимпиадах участвовала, но рискнуть на экзамене? Ну уж нет! Родители могут верить во что угодно, хоть в розовых единорогов, но я себя лучше знаю. Провалю первый же этап! А значит, зачем терять время? Особенно молодость!
Железный прут, обычно подпирающий дверь подвала в полуразрушенной заброшке, стоял прислоненный к стене. Справа от входа и чуть наискосок. Значит, внутри все свои. Может, и Ларс там?
Он сидел в продавленном кресле, листая бумажную книгу. И где только достал? Пусть потрепанная, с пожелтевшими страницами, с обложкой, заляпанной чем-то жирным, но – редкость.
– Что это? – подскочила сзади, обняла за плечи и шею, вдохнула его запах – сложная смесь городской пыли, табака и чего-то еще, сладко-дурманящего.
– Комикс! – Ларс отстранился, чтобы показать рисунок. – Едва уговорил Роко уступить.
Что-что, а уговаривать он умел. Недаром считался в нашей компании лидером. А еще Ларс был моим парнем! Родителям это очень не нравилось, но кто дал им право вмешиваться в мою жизнь? Мне уже семнадцать, меньше, чем через год я стану совершеннолетней и никто не посмеет указывать, что делать и кого выбирать.
Но пока нужно слушаться. Потом тоже, все-таки я люблю и маму, и папу. Поэтому жечь мосты не собираюсь. Просто поищем компромисс!
– Куда идем? – мне очень хотелось усесться Ларсу на колени, но сейчас он обнимался с новым комиксом, значит, место занято. Поэтому устроилась рядом, на стуле с высокой спинкой.
– Пока никуда, а после – в ночной клуб.
– Нечестно! – возмутилась я. – Меня туда не пустят!
– И правильно сделают! Тебе еще в Колледж поступать, нельзя светиться в этих забегаловках.
Вот почему родители не любят Ларса? У них же даже взгляд на мое будущее совпадает! Колледж, не меньше!
– Не пойду на Экзамен!
– Куда ты денешься! – Ларс перевернул страницу. – В наше время нужно иметь стабильную работу, иначе глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в Трущобах.
При упоминании о страшном районе, где властвовали саро, тени в углах словно сгустились.
– Не будем о плохом! Может, прогуляемся? – сидеть в полутемном подвале, когда на улице светит солнце, а на небе ни облачка, настоящее преступление! Почти такое же, как отвлекать Ларса от комикса.
– Я хотел поработать! – он кивнул на блокнот и несколько карандашей.
– Ну Ларс!
– Тем, кто не имеет достаточно мозгов, чтобы решиться на Экзамен, приходится пробиваться самостоятельно!
Ларс мечтал стать известным художником
– Мозгу нужен кислород! И отдых! Иначе он не сможет работать! – я отняла карандаш и блокнот. – Так что идем гулять!
Встреча в кафе совершенно вылетела у меня из головы. Было бы о чем помнить!
День пролетел незаметно. Солнце скрылось за горизонтом, небо потемнело, но на это никто не обратил внимания, потому что город сиял огнями, и тут было светло в любое время суток.
– Сгоняем в «Аврал»? – предложил Ларс остальным.
– Говорила же, что нельзя! – возмутилась я.
– А тебя и не зовем, маленькая еще! – Ларс щелкнул по козырьку кепки, натягивая её мне на нос. – Беги домой, малявка. И учись как следует!
Вот это было обидно!
А ребята уже подходили к ведущим в подвал ступенькам ночного клуба. Охранник скользнул сканером по запястьям, считывая с чипа возраст, и махнул рукой, пропуская. Я осталась снаружи, не зная, обижаться на Ларса или восхищаться. Решила – второе. Он же хочет, чтобы я поступила в Университет! Сару и Кори не прогнал, об их репутации ему заботиться незачем!
Над головой вспыхнул рекламный экран. Диктор привычно напомнил о комендантском часе для несовершеннолетних – появляться на улице после одиннадцати вечера без сопровождения опекунов не разрешалось. Цифры на заднем плане мигнули, начиная обратный отсчет – у меня осталось чуть больше получаса.
Успею!
Срезая путь через подворотни, ныряя в дырки в заборе, удивилась, что за весь вечер никто не позвонил. Ни мама, ни папа. Обычно чуть задержусь, и коммуникатор начинает разрываться от сообщений. Правда, из кафе я написала, что пойду к подружке делать физику, с которой не могла разобраться самостоятельно. Наверное, поверили?
Дом встретил сиянием окон. Снизу было невозможно разглядеть свои, но знала – они мягко светятся, маня в тепло и уют квартиры. Мама, наверное, напекла к ужину печенья, и мы будем говорить обо всем. А потом разойдемся по своим делам: мама заканчивать какой-нибудь срочный заказ, папа – мыть посуду, а я засяду за уроки.
Двери лифта разъехались с легким шипением. Щелкнул замок, среагировав на отпечаток пальца.
В квартире царила тишина. И темнота.
– Я дома!
Отзываясь на звуки голоса, под потолком загорелась лампочка. И я чуть было не выскочила обратно за дверь: по полу рассыпались осколки зеркала вперемешку со всякими мелочами, которые всегда лежали на узкой консоли, ключами, проездными жетонами и стикерами для быстрых записок.
– Мам?
Никто не ответил, и я, не разуваясь, сделала первый шаг.
Под ногами захрустело стекло. Так громко, что показалось, слышно даже на улице. Я замерла, а потом рванула в комнату.
В огромное – от пола до потолка – окно врывался свет софитов и рекламных щитов. Обычно его отсекали тяжелые занавески, но сейчас они не были задернуты. А на полу…
– Мама? – не поверила собственным глазам. – Пап?
Кровь уже застыла, превратившись в липкое желе. Я долго не решалась наступить в темную лужу, но не подойти к неподвижным телам не смогла.