На острие
Шрифт:
Благодаря благоприятной переоценке облигаций ИГЛОО фонд «Тетон» смог проскрипеть до выборов, перебрасывая деньги и ценные бумаги со счета на счет. Первоначально ожидалось, что явного победителя на выборах не будет, но Национальная демократическая партия Массимо Тальяфери сформировала коалицию с Северной лигой, воссозданными христианскими демократами и парой более мелких партий. Тальяфери, как лидер самой крупной партии, стал премьером, а Галлотти был назначен министром финансов. Крупнейшие страны Европы – прежде всего Германия и Франция – сразу же начали кричать о том, что любая попытка Италии выйти из зоны евро будет противозаконной, неконституционной
Тальяфери приступил к чтению текста. Мартель немного понимал по-итальянски, но на экране почти сразу появилась бегущая строка с синхронным переводом. Зрители хранили мертвое молчание.
Вначале Тальяфери говорил о тех обязательствах, которые Италия имеет перед Европой, о долгой истории конструктивной торговли с европейскими партнерами и о решимости правительства продолжать эту практику. На короткое время Мартеля снова начали одолевать сомнения. Он опасался, что Тальяфери не хватит мужества пройти путь до конца. Не исключено, что немцам и французам все же удалось выкрутить ему руки. Вполне может случиться так, что фонд «Тетон» снова погрузится в пучину потерь. Мартель так волновался, что с трудом мог смотреть на экран.
Тальяфери перевернул страницу и посмотрел прямо в камеру, с явным трудом сдерживая улыбку. Он заговорил, и в помещении, где выступал премьер, поднялся страшный шум. Мартелю пришлось ждать пару секунд до появления бегущей строки:
«Следуя духу дружбы и сотрудничества, итальянское правительство объявляет о выходе из зоны евро и о создании новой лиры, с плавающим по отношению к другим валютам курсом».
Вот оно! Помещение взорвалось восторженным воплем. По плечам и спине Мартеля хлопали десятки рук. Все обнимались, поздравляя друг друга. Мартель выпрямился во весь рост и широко улыбнулся.
– Взгляните! Они проводят переоценку долгов! – воскликнул Викрам, показывая на экран, где Тальяфери продолжал рассказывать о процедуре перехода. Переоценка являлась ключевым вопросом. Она означала, что долг Италии должен быть переведен из евро в новую лиру, а это, в свою очередь, вело к тому, что «Тетон» сможет выкупить в новой валюте все облигации, проданные за евро. Поскольку новая валюта наверняка окажется значительно слабее, фонд получит весьма существенную прибыль. А облигации ИГЛОО будут стоить целое состояние.
В голове Мартеля мелькали цифры. Фонд «Тетон» может заработать сотни миллионов. Нет. Пожалуй, больше миллиарда.
Тальяфери закончил, камера переключилась на лиссабонского корреспондента. Рассуждения о возможном выходе Португалии, Греции и Ирландии из зоны евро мгновенно интенсифицировались.
Затем картинка снова сменилась, и Мартель увидел репортера, стоящего перед входом в здание его собственного фонда. Еще толком не рассвело, а журналистская свора уже сбежалась, надеясь получить эксклюзив.
«Мы находимся в Вайоминге, в Джексон-Холл. Пока мы не услышали ни единого слова от известного своей скрытностью управляющего хеджевым фондом Жан-Люка Мартеля. Многие возлагают на него ответственность за тот финансовой кризис, который вынудил итальянское правительство пойти на столь решительные и радикальные меры. Начиная с этого дня Жан-Люк Мартель будет известен как человек, который сокрушил
Лицо Мартеля озарилось широченной улыбкой. Слова репортера ему понравились. Очень понравились. Джордж Сорос сумел сокрушить лишь какой-то фунт.
– Как ты полагаешь, Викрам, не пора ли нам выйти к прессе?
Часть вторая
15
– Ты забрался слишком высоко… Спокойно, спокойно… Не опускай так нос… Боже!
«Пайпер» ударился колесами о посадочную полосу и снова взмыл в воздух, приведя в шок обоих находящихся в нем людей.
– Беру управление на себя, – сказал Кальдер, положил ладонь на рычаг и дал полный газ. Затем он нажал кнопку микрофона и произнес: – «Альфа-танго» заходит на второй круг.
– «Альфа-танго», может, вы позволите нам убрать батут с посадочной полосы?
– Спасибо, Анжела, мы справимся, – с улыбкой проговорил Кальдер, задирая в небо нос машины.
Анжела была самой кокетливой радисткой восточной Англии и обладала потрясающе сексапильным голосом. Она не всегда действовала по инструкции, но зато привлекала кучу пилотов со всей округи. Однако на сей раз девушка совершенно права – наверное, это наихудшая посадка Кена. Во всяком случае, пока. Ученику Кальдера Кену было пятьдесят пять лет, он трудился бухгалтером в Кингс-Линне и был одержим страстью к полетам – страстью, остававшейся неудовлетворенной, несмотря на многие часы, проведенные им и Кальдером в кружении над аэродромом Лангторп. Кальдера мучил вопрос, не летает ли Кен в результате всех этих тренировок все хуже и хуже? Они вместе налетали уже двадцать шесть часов, но до первого соло Кену было еще очень далеко. Сгорбившись в левом кресле, он был скорее похож на застенчивого, не выучившего уроки школьника, нежели на успешного предпринимателя или уверенного в себе пилота.
– Думаю, что на сегодня хватит, – сказал Кальдер. – Теперь, после того как мы проверили шасси, обсудим, что пошло не так.
Кен с облегчением кивнул, поняв, что за посадку аэроплана будет отвечать кто-то другой.
Кен был для Кальдера своего рода вызовом, и он ни за что не хотел сдаваться. Кальдер уже помог трем ученикам получить лицензии частных пилотов и, обучая их летать, испытывал истинное удовольствие. Аэродром он купил девять месяцев назад, а его партнером стал Джерри Тиррел – опытный пилот-инструктор из его первого летного клуба. Время от времени Джерри и сейчас давал ему уроки воздушной акробатики. Аэродром располагался неподалеку от его родной базы в Мархэме. Летное поле находилось на плоскогорье, над крошечной деревушкой Лангторп, и со взлетной полосы открывался роскошный вид морского побережья в одиннадцати с половиной километрах от аэродрома.
Вместе с аэродромом Кальдер получил летную школу, ремонтный ангар, восемь летательных аппаратов, банду кипящих энтузиазмом частных пилотов и бесконечный поток проблем. Но и ему, и Джерри нравилось засучив рукава решать эти проблемы. Джерри было около пятидесяти, он недавно развелся и, наевшись досыта семейным похоронным бизнесом, с огромным удовольствием продал контору и взялся за работу, где мог летать с утра до вечера. Что касается разделения труда, то с самого начала было ясно, что Джерри будет выступать в роли главного полетного инструктора, а Кальдер обеспечит поступление восьмидесяти процентов необходимых для существования школы средств. Однако с самого начала Кальдер принялся развивать в себе и задатки инструктора.