На острие
Шрифт:
– Мартель заявил, что, если я не соглашусь на его условия, он убьет либо мою жену, либо одну из дочерей, либо одного из внуков.
– Мартель блефует, – сказал Тарек.
– Он говорит, что на Украине у него есть хороший друг по имени Михайло Бодинчук. Зеро о нем упоминал. Этот парень – один из крупнейших инвесторов фонда «Тетон». Он, если можно так выразиться, специалист по решению проблем. Михайло устроил убийство Дженнифер Тан. Сегодня утром был убит один из людей Мартеля, Викрам, – парень занимался деривативами. По его словам, должен умереть еще кто-то. Мартель утверждает,
– Викрам мертв? – спросил Кальдер.
– По крайней мере он так утверждает.
Кальдер содрогнулся всем телом, вспомнив произнесенные несколько минут назад слова Мартеля.
– Следующим должен быть я, – бросил он.
– Мартель тоже это сказал, – произнес Штал. – Прости.
– Что он хочет? – спросил Тарек.
– Ему известно, что мы прибыли сюда без нового инвестора, и он требует, чтобы мы отказались от коллатералей по облигациям «ДЖАСТИС» всего на неделю. Мартель считает, что японский рынок к тому времени резко усилится.
– Он, видимо, свихнулся? – сказал Тарек. – Укрепление рынка ничего не изменит. Полагаю, нам всем следует отсюда уехать и забыть о его угрозах.
– Не думаю, что он заглядывает так далеко вперед, – вмешался Штал. – Ему известно о Перумале. В то же время он говорит, что готов дать бой в связи с обвинением в убийстве, и надеется этот бой выиграть. Он наймет армию первоклассных адвокатов, а сам будет сидеть, не открывая рта. Такие штуки срабатывали. Честно говоря, мне кажется, что он действительно сошел с ума. Но к тому, что он говорит, следует относиться очень серьезно.
– Он знает, что теряет все, – сказал Кальдер. – И сейчас ему надо выиграть хотя бы несколько дней в надежде, что за это время что-то случится. Что вы намерены предпринять?
Штал повернулся к Кальдеру, и тот сразу понял, что свойственная банкиру решительность покинула его, уступив место растерянности и страху.
– Не знаю. Правда не знаю. Если бы это касалось только меня, я пошел бы на риск. Но у меня три дочери и пятеро внуков. Я не имею возможности защитить их всех. А эти украинские психи с радостью истребят всю семью.
Глаза Штала увлажнились, и он поспешно утер слезы.
– Это не простое дело, – заметил Тарек.
– А как бы поступил на моем месте ты? – обратился к Кальдеру Штал.
– Я?
– Да, ты. Я вижу, что ты человек храбрый. Проводя расследование, ты рисковал жизнью. Что бы сделал ты?
Кальдер подошел к окну и уставился в белую пустоту. Кто он такой? Действительно храбрец или просто неисправимый глупец? Там, в снежной белизне, его ждут, и ему страшно повезет, если он доживет до вечера.
Но он не был отцом или дедом. Кроме того, он сам далеко не безгрешен и постоянно ищет для себя неприятностей.
– Все твердят, что я всегда слишком рискую, – сказал он, поворачиваясь лицом к Шталу. – Но на вашем месте я прислушался бы к словам Мартеля. Возможно, он действительно блефует. А что, если это не так? Мы ни в чем не можем быть уверены. И если он говорит правду, то этот тип, Бодинчук, найдет способ убить человека, который не должен был умирать. В любом случае триста шестьдесят миллионов баксов всего лишь
– Спасибо, – улыбнулся Штал.
– А как быть со всем этими людьми? – спросил Тарек. – Я говорю о полицейских, юристах. Вы скажете им, что все изменилось и пора расходиться по домам?
– Я что-нибудь придумаю, – ответил Штал. – Дайте мне пять минут, и я найду выход. – Взглянув на Кальдера, а затем на Тарека, он спросил: – Я могу надеяться, что все это останется строго между нами?
– Конечно, – ответил Кальдер, а Тарек лишь утвердительно кивнул.
– Забудьте об этом разговоре. Особенно ты, Тарек. Как только все это закончится, я подам в отставку. Я не хочу, чтобы тебе пришлось уйти вместе со мной. – Он вздохнул и добавил: – Скажи, пожалуйста, всем, что я спущусь через двадцать минут.
Тарек вышел. Кальдер тоже был у порога, но услышал голос Штала:
– Зеро!
Кальдер обернулся.
– Во-первых, спасибо, – сказал Сидни Штал, – и во-вторых, у тебя еще есть время отправиться в аэропорт, сесть на первый попавшийся самолет и улететь отсюда. Таким образом ты сможешь остаться в живых.
Кальдер хотел сразу отвергнуть это предложение, но затем что-то его остановило, и он сказал:
– Я подумаю.
Спускаясь в лифте, он размышлял о предложении Штала. Страх, который испытал такой закаленный боец, как Штал, поверг Алекса в шок. Старик прав: из Джексона следует немедленно бежать. Сейчас он отправится в отель, соберет вещи, прихватит Сэнди и улетит вместе с ней первым рейсом куда придется. Так он сохранит себе жизнь.
До сих пор ему так или иначе это удавалось. Он почти прихватил Мартеля, но тот нанес ответный удар. Жан-Люк показал, что становится смертельно опасным, если его загнать в угол. Но даже сейчас мысль, что этот тип может остаться безнаказанным, была Кальдеру ненавистна.
Лифт остановился в холле, и Кальдер вышел из кабины. Еще какая-то мысль не давала ему покоя; сути ее Алекс никак не мог уловить. Он старался припомнить все, что рассказал Сидни Штал о своем разговоре с Мартелем. Жан-Люк каким-то образом узнал, что его хотят подставить. Ему стало известно, что Перумаль жив. Именно поэтому он ворвался в номер Штала или подкупил прислугу, чтобы туда попасть. Кто-то ему все рассказал. Кто?
Карр-Джонс? Возможно. Вполне возможно, если Саймон Бибби заранее поставил его в известность о том, что происходит. Но Саймон Бибби поклялся Шталу, что будет хранить все в тайне. Кальдер ни на грош не доверял Бибби, но Бибби ни за что не решился бы поставить себя под удар в этом деле – у него и без того рыльце в пуху. Поэтому он скорее всего хранил молчание, следуя приказу босса. Кроме того, Кальдер считал, что Карр-Джонс по-настоящему боится Мартеля.
И вдруг ему все стало ясно. Нильс! Это мог быть только Нильс. Именно он якобы обнаружил в компьютере Перумаля е-мейл к Бодинчуку. Находка должна была служить неким отвлекающим маневром. Кальдер прошел за стоящую в углу зала ширму из шкуры бизона, достал телефон и набрал номер рабочего телефона Нильса, обратив внимание на то, что заряд мобильника почти полностью закончился.