На одном вдохе
Шрифт:
— Серега… Сергей Павлович… Костя! Да что такое с вами?! Очнитесь!..
Не подействовало. Лейтенант с бледным как мел лицом лишь покачивался от прикосновений. Прапорщик полиции тоже не подавал признаков осознанного бытия — занеся правую руку с резиновой дубинкой над головой, он походил на искусно созданную мастером восковую фигуру из Музея мадам Тюссо.
— Мужик! Стоять, мужик!! — Сержант выхватил из кобуры табельное оружие.
Повернувшись и сделав два шага в ту сторону, куда топал странный прохожий, он никого не увидел. Тротуар
— Как он выглядел? — потирая ладонями помятое лицо, спросил заместитель начальника ОВД по району Южное Тушино.
— Да я ж в машине сидел, товарищ подполковник, — виновато пролепетал сержант.
— Ну хотя бы в общих чертах можешь его описать? — разозлился начальник.
— Высокий — примерно метр девяносто. Темные волосы почти до плеч. Засаленные такие, растрепанные. Расстегнутый кожаный плащ, джинсы… Про обувь ничего сказать не могу — не заметил из автомобиля…
Нервный разговор происходил в кабинете взведенного, озадаченного и уставшего от бессонной ночи подполковника Абрашкина. Тут же у стеночки, на видавшем виды диване, лежали валетом «потерпевшие» — лейтенант с прапорщиком. Лежали тихо, вытянувшись в струнку. Будто мирно спали после дежурной смены, чем тоже изрядно раздражали начальство.
Сразу после удивительного происшествия сержант связался по рации с отделом и сбивчиво запросил у дежурного помощи. Тот долго не мог взять в толк, что же случилось на бульваре Яна Райниса. Затем доложил начальству и выслал машину с дополнительным нарядом. Вчетвером полицейские кое-как поместили одеревеневшие тела коллег в автомобиль, перенесли в отдел, доставили в кабинет подполковника и уложили на диван для дальнейшего разбирательства.
— А лицо? — допытывался хозяин кабинета. — Какой тип лица?
— Боком он ко мне стоял, товарищ подполковник, так что мне был виден только профиль, — виновато шмыгнул носом сержант.
— Ну, рассказывай о профиле!
— Нос приличных размеров, немного крючковатый; губы мясистые — особенно нижняя; выступающий подбородок.
— А глаза?
— Глаз не заметил.
— Не густо, — проскрипел зубами полицейский чин. — Так куда, говоришь, он направился?
— По бульвару Яна Райниса в сторону станции метро «Сходненская». Только исчез он быстро — видать, свернул куда-то во дворы.
— Странно. Очень странно, — потирая подбородок, произнес Абрашкин и, сняв трубку телефона, связался с дежурным: — Ну, где там врачи? Едут? Сразу проводишь ко мне в кабинет…
Бригада «Скорой помощи» появилась в тот момент, когда заместитель начальника ОВД в задумчивости стоял у дивана и, ошеломленно покачивая головой, шептал:
— С ума сойти. Никогда такого не видел. Вроде живые: спят себе, ровно посапывают. А вроде и мертвые — ни на что не реагируют…
Прапорщик робко стоял в сторонке, с ужасом взирая на «усопших» товарищей.
Дверь шумно распахнулась.
— Что у вас? — с порога поинтересовался пожилой доктор.
— Да вот, — развел руками подполковник
Доктор прямиком направился к дивану, поставил на пол чемоданчик и склонился над молодыми мужчинами…
Минут через десять он распрямился, снял очки и мрачно молвил:
— Очень глубокий гипнотический сон. Невероятно глубокий. Признаться, подобного я в своей практике не встречал.
— И что же теперь делать? — подал голос заместитель начальника ОВД.
— Отвезем в психиатрическую клиническую больницу № 1.
Подполковник проглотил вставший в горле ком:
— В Кащенко?!
— Именно. Потому как вывести из такого мощного гипноза способны только серьезные специалисты.
Доктор кивнул помощникам, и те, разложив на полу носилки, принялись перекладывать на них первого пострадавшего…
Вскоре в кабинете Абрашкина не осталось никого, а об утреннем происшествии напоминали лишь две форменные фуражки, принадлежащие лейтенанту и прапорщику.
— Дежурный! — рявкнул в трубку телефона хозяин кабинета.
— Да, товарищ подполковник! — бодро ответил тот.
— Сейчас к тебе спустится прапорщик и продиктует приметы одного ублюдка. Запиши, размножь и раздай всем нарядам. Пусть задерживают и доставляют в отдел всех имеющих сходство с этим типом.
— Понял. Сделаем!
Бросив трубку, Абрашкин повернулся к прапорщику:
— Ступай к дежурному. Еще раз хорошенько вспомни все приметы этого… козла в длинном плаще. И продиктуй ему под запись.
— Есть, товарищ подполковник, — козырнул подчиненный и, ссутулив спину, направился к двери.
— Стой, — окликнул Абрашкин.
Схватившийся за дверную ручку подчиненный остановился.
— Ты вот что… Потом поспи пару часов после дежурства и впишись в наряд какого-нибудь экипажа.
— Зачем? — захлопал покрасневшими веками прапорщик.
— Как зачем?! Поездишь по району, посмотришь… Может, опознаешь этого… упыря. Если поймаем — премирую месячным окладом. Понял?
— Так точно! — повеселел служивый. — Разрешите идти?
— Иди…
Глава вторая
Российская Федерация. Москва; район Южное Тушино. Настоящее время.
С каждым днем трезвости я чахну, блекну и становлюсь противен сам себе. Неудивительно: оскотинился, зачерствел, опустился… Трезвея, я начинаю рассуждать, думать и мечтать о будущем. Хотя сам не пойму зачем.
Единственное будущее, которое греет душу, — ближайший вечер с обязательным наличием в кармане энной суммы в российской валюте, чтоб напиться в нормальном кабаке. Или три-четыре сотни для посещения забегаловки, что возле ближайшей станции метро. Еще что?.. Ах да! На десерт я предпочитаю секс с какой-нибудь смазливой бабой, подвернувшейся в том же ресторане или забегаловке.