На обломках рая
Шрифт:
На пределе зоркого взгляда.
Пойдём, я тебя усыплю
Сказками тысяча пятой ночи,
Вот корабль, становись к рулю
И правь, пока ветер устойчив.
В каюте готово и ложе, шербеты,
И танцы индийских красавиц,
В бокале
Иди и тебе все понравится.
В древнегреческой мифологии наядами назывались нимфы, населяющие реки, ручьи, озёра и источники. Нимфы гор назывались ореадами, нимфы лесов и деревьев - дриадами и гамадриадами, нимфы моря - нереидами, а шербет это традиционный напиток в странах Востока, приготавливаемый из шиповника, кизила, розы или лакрицы и различных специй.
В драмтеатре всё было так, как было во время моего последнего визита. С ухмылкой победителя я прошёлся по театру, по-хозяйски открывая двери. Походил по сцене, обходя люки. Мало ли что. Вдруг в каждом люке скрыта ловушка. Не нужно недооценивать того, кто здесь был. Под сценой я осмотрел старинный механизм, приводящий в движение пол сцены и все декорации, что нужно быстро заменить. Посмотрел на обрывки моего камуфляжа, оставшиеся на главной шестерне.
– Не будь у меня прибавки сил, - подумал я, - лежать бы мне здесь двумя половинками справа и слева. Как говорится - спасибо этому дому, пойдём к другому.
Бодрым шагом я вышел в коридор и направился к выходу, но звяканье металлической дужки ведра остановило на полушаге. Я повернулся и увидел, как дужка ведра сама подпрыгивает на ведре, издавая металлический звук, явно предназначенный для меня. После этого на ворсе ковровой дорожки стали проявляться полосы, как будто кто-то водил по нему пальцем, складывающиеся в буквы:
– ОТПУСТИ ЕГО.
– Кто вы?
– спросил я.
– МЫ ДУХИ ЭТОГО ТЕАТРА.
– Сколько вас?
– ДВОЕ, ОН И Я
– Зачем вы хотели убить меня?
– МЫ БОЯЛИСЬ ТЕБЯ И ХОТЕЛИ ТОЛЬКО НАПУГАТЬ.
– Я пока не могу отпустить его, но могу отвезти тебя к нему. Он сидит в клетке и ты можешь находиться рядом с ним.
– Я СОГЛАСНА.
– Тогда пошли со мной, - сказал я и направился к выходу. Придержав на выходе дверь, я почувствовал дуновение воздуха и всё стихло.
Сев кабину, я стал оглядываться, выискивая место, куда сядет дух и для меня стал неожиданностью стук в дверь кабины. Я открыл дверку, а закрылась она сама. Затем лобовое стекло запотело от дыхания и появились написанные пальцем буквы:
– СПАСИБО.
Пока ехали в имение, мне всё казалось, что на пассажирском сиденье сидит женщина. Как будто я виду её профиль и причёску с завитушками. Словно угадав мои мысли, лобовое стекло снова запотело и появились буквы:
– СМОТРИТЕ НА ДОРОГУ.
Так и есть, женщина, несмотря на то, что она чуть раньше писала о себе в женском роде.
Около клетки я остановил машину и открыл дверку для моей пассажирки.
– Надеюсь на вашу порядочность, что вы не сбежите без моего разрешения.
Ответом мне было то, что часть занавеса, находящегося в клетке, приподнялась в воздухе и застелила все пространство пола. Естественно, пришла хозяйка и начала наводить порядок.
1 сентября.
День знаний. Я взял две небольших тетрадки и два карандаша и отнёс всё это в клетку.
– С днём знаний, друзья, - сказал я, - попробуйте, может и у нас получится общение. А это моё стихотворение на театральные темы, про ваши времена.
Энск был столицей старинной Сибири,
Главный начальник над краем Степным,
Пышный собор осенял штаб-квартиру
И фонари тусклым светом ночным.
Пары влюблённых сидели в салонах
И танцевали в губернских балах,
Степи сгибались в восточных поклонах,
Рядом с ереями муллы в чалмах.
Завтра в театре спектакль по Шекспиру,
Гамлет, принц Датский, убийства и месть,
Плакали дамы, актёрскому миру
Стол был накрыт и оказана честь:
С ними вкушал городской голова,
С орденом Анны и в вице-мундире,
После о том говорила молва,
Что для актёров построят квартиры.
Что же не скажешь красивым актёркам,
С неба луну и все звезды в букет,
Красная рыба к белым скатёркам,
И волшебство – театральный буфет.
Утром доклад, что запущена конка,
Как на чугунке – по рельсам вагон,
И колокольчик звякает звонко,
Через весь город всем людям прогон.
Годы прошли, стала конка трамваем,
Как на одежде центральная нить,
Старые нити сейчас убираем,